Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

«Мы сделаем из него стопроцентного человека», — по­вторила она про себя, вспоминая слова, сказанные ей пол­ковником Саттлером.

И что в результате? Саттлер мёртв, Люк — тоже, Дункан — погиб.

«Сколько раз говорили, — подумала девушка, — что игры с подобными вещами всегда приводят к беде. Всегда. Исключения случаются только в фантастических романах. Мы же никак не хотим этого понять. Почему же люди на­столько глупы? Их обязательно надо ткнуть три раза носом в одно и то же дерьмо. Только тогда, возможно, они о чём-нибудь задумаются».

Девушка забралась в грузовой отсек. Здесь, подтянутые к стене, лежали два тела, накрытые пятнистой камуфлированной матерней. В днище вертолета зияли рваные дыры. Да и борта выглядели не лучшим образом. Тоже исковерканные, исцарапанные выстрелами. Согнутая турель, безразличный пулемет, из которого еще несколько минут назад стрелял один из этих мертвых сейчас парней, защищая её, Рони Ро­бертс, жизнь. По иронии судьбы, от собственного мужа.

Вертолёт поднялся в воздух и, развернувшись практически на месте, пошел над Лексингтон-авеню на север, покидая район боя.

Впрочем, сейчас на площади было тихо. Шум там конечно был. Звучали гортанные команды, кто-то отдавал распо­ряжения в мегафон, люди сновали между машинами, однако грохота выстрелов уже не было. Он смолк.

Рони чувствовала себя так, словно разом постарела на десять лет. Смерть Люка повергла её в странное оцепенение. Она не испытывала боли, боли от огромной потери. Каза­лось, её восприятие мира притупилось. Лишь отдельные раз­дражители проходят сквозь ватную завесу шокового дурма­на.

Наверное, настоящее отчаяние придёт позже, когда всё это закончится. Настанет минута, когда, вернувшись домой, она окончательно поймёт, что осталась совсем одна. Что в её квартире никогда больше не прозвучит голос Люка Девро, проделавшего страшный путь, закончившийся на крыше «Сандл вудс апартаменте». Наверное, потом, ей станет больно и горько. Возможно, она будет плакать по ночам. Но это потом.

Сейчас же Рони ощущала лишь отрешенность от мира. Она словно существовала вне его. Девушка просто абстраги­ровалась от жизни. Её сейчас не волновали ни сержант Скотт, ни полицейские на площади. Ей было абсолютно без­различно, сколько часов понадобится властям, чтобы обез­вредить Джи-Эр-13 и оставшегося с ним унисола. Всё проис­ходящее воспринималось ею, как не имеющее к ней лично никакого отношения. Фантастическая история, рассказанная писателем-параноиком.

Чоппер нырнул вниз и начал опускаться прямо на мосто­вую между двумя рядами живого заграждения — броневика­ми и полицейскими машинами. Здесь, чуть в стороне от ос­тальных, в небольшом переулке стояли три грузовика — по­левые госпитали. Рядом с ними, выстроившись в длинную шеренгу, застыли санитарные машины. Тут оказывали пер­вую помощь пострадавшим.

Вертолёт слегка тряхнуло, когда он коснулся асфальта полозьями. Один из пилотов обернулся и указал Рони и Прайеру на выход. Тотчас же от санитарных машин к вертолёту побежали люди. Рони видела, как вытащили тела двоих уби­тых солдат, быстро погрузили в машину неотложной помо­щи, и та, завывая сиреной, рванула с места.

— Вам нужно в госпиталь, сэр, — идущий рядом солдат посмотрел на Прайера.

Тот лишь поморщился и махнул рукой.

— Прекратите.

— Вы ранены, — вновь заметил рядовой, поглядывая на Прайера из-под козырькастой кепочки. — У вас, по крайней мере, две достаточно серьёзных раны. Плюс несколько скользящих.

— Я сказал, прекратите, чёрт побери! — неожиданно сорвался на крик агент. — Вы что, не видите, что здесь проис­ходит? Десять минут назад в том здании, — Прайер указал в сторону «Сандл вудс», — у меня погибли восемь друзей. Ребята из моей группы. А вы хотите, чтобы я сейчас отправился на больничную койку только потому, что вам кажется, будто у меня серьезные ранения? Да я большего дерьма в жизни не слышал. Вы же видите, я спокойно держусь на ногах и нормально соображаю. Я хочу дождаться, пока двоих этих говнюков выкурят из их убежища. Я хочу посмот­реть им в глаза. Я хочу лично увидеть, как скрутят этого подонка Ти.Джей. Хэлуэя. Я хочу убедиться в том, что он, наконец, подох. Психопат, мать его! Чертов придурок!

Прайер вспомнил о Лоренсе.

«Техасец погиб, — подумал Прайер. — Почему я согла­сился на то, чтобы он прилетел сюда, в этот город? Сидел бы сейчас себе в Техасе, рылся бы в своих компьютерных свод­ках, ловил бы разных придурков. Жил бы своей собственной жизнью. О, господи».

Ричард тряхнул головой, словно стараясь освободиться от этих цепких корявых мыслей. Невозможно помочь угры­зениями совести. Это самобичевание не более чем бесполез­ное переливание из пустого в порожнее. Лоренса уже нет. Он умер.

«Господи, сколько же человек погибло за эти три дня, — вдруг подумал агент, вытирая мокрый от пота лоб левой рукой. — Даже невозможно пересчитать. И всё только пото­му, что какому-то кретину пришло в голову поэксперименти­ровать с людьми».

— Пойдемте, сэр. Вам хотя бы нужно сделать перевязку.

Рони и Прайер поднялись в один из грузовиков, приспо­собленных под медицинский пункт. Пожилой врач в голубом халате, голубой шапочке, с марлевой повязкой, закрывающей всю нижнюю половину лица, посмотрел на них из-под очков. Похоже, он узнал Рони и кивнул, словно говоря: «А, это вы».

Окинув Прайера быстрым взглядом, врач указал ему на привинченный ножками к полу грузовика операционный стол.

— Ложитесь, сейчас осмотрим ваши раны, — произнёс доктор. — А что случилось с вами, миссис Робертс?

Он остановился в полуметре от девушки.

— Ничего, — ответила она и нервно усмехнулась. — Чёрт побери, со мной ничего не происходит. Вот именно, ничего. Из-за меня убивают людей, а на мне нет ни одной царапины.

— Понятно, — врач повернулся к сестре. — Дайте миссис Робертс пару таблеток «Валиума». Я думаю, это должно ей помочь.

Рони хотела было заявить: «Какого дьявола, я вовсе не нуждаюсь в транквилизаторах», но только вяло махнула рукой. В самом деле, пара таблеток сейчас не помешает ей. Нужно немного успокоить взбудораженные нервы.

«Ты, подруга, семимильными шагами бодро идёшь к истерике, — заметила девушка про себя. — Поверь мне, дальше может быть ещё хуже. Психоз, невроз, маниакальный синдром, посттравматическое стрессовое расстройство и всё такое».

Рони проглотила лекарство, запила его водой и вышла на улицу. Ей казалось, что даже здесь она ощущает запах гари и пороха. Хотя это было лишь плодом её фантазии.

Она слышала, как стоящие неподалеку двое солдат в чёр­ном переговаривались между собой. Что-то относительно разрешения Президента на вызов сюда Национальной гвар­дии. Возможно, если бы она услышала подобные разговоры два дня назад, Рони