Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

бы только усмехнулась, негодуя по пово­ду того, что ради захвата двоих человек сюда собираются ввести танки. Сейчас это уже не казалось ей чрезмерным. Нет, как раз напротив, Рони считала, что лучше перестраховаться. Она во второй раз увидела своими глазами, на что способны унисолы. История, происшедшая год назад, на фоне случившегося в последние три дня воспринималась уже не как бойня, а как веселый бойскаутский пикничок. По коли­честву жертв обе эти трагедии нечего было и сравнивать. На этот раз по вине Скотта погибло уже, наверное, не меньше сотни людей. Сто. От самой цифры становилось страшно.

Девушка отошла к стене красного кирпичного дома и ос­тановилась, трясущимися пальцами доставая из нагрудного кармана рубашки смятую пачку сигарет, которую постоянно носила с собой с того самого дня, как решила покончить с этой вредной привычкой. Первые две оказались сломанны­ми, но третья, хоть и была перекручена так, словно из неё хотели свить верёвку, оказалась целой. Рони жадно закури­ла.

Постепенно «валиум» начал оказывать своё действие, и девушка немного успокоилась. Она почувствовала себя го­раздо лучше. Даже гибель Люка отошла на второй план. Все происшедшие с ней за последний день несчастья, включая страшную кровавую заваруху, в которую она оказалась втя­нута по вине Джи-Эр-13 и полковника Саттлера, словно при­крыли золотистым занавесом. За этой пестрой искрящейся вуалью можно было разглядеть слабые очертания событий, потрясающих ужасом и количеством крови. Однако они не казались теперь настолько кровавыми и ужасными. Тран­квилизаторы делали своё дело.

Минут через пятнадцать из фургона вышел Прайер. Его плечо было перебинтовано, а раненая рука висела на перевя­зи.

— С вами всё в порядке? — спросила Рони, поворачиваясь к нему.

— Да, надо сказать, что мистер Девро, — Прайер деликатно не употребил выражение «ваш муж», — был весьма учтив со мной. Из четырёх выпущенных в меня пуль только одна засела в плече. Да и то в мягких тканях. Этому врачу не пришлось даже слишком долго ковыряться во мне скальпелем и пинцетом. Пять минут, и вот я уже вновь готов к упот­реблению, — он невесело усмехнулся.

Рони кивнула на рацию, торчащую из кармана агента.

— Вы не хотите узнать, как дела?

— Нет, не хочу, — Ричард покачал головой. — Наверняка Скотт может прослушивать переговоры, ведущиеся на полицейской волне, поэтому в любом случае на все мои вопросы никто не ответит. Скорее всего, все подразделения теперь пользуются одной из гражданских частот, но я не знаю, какой именно. А он хитрый ублюдок, этот унисол. Хитрый, как койот. Он лишил нас самого главного — связи. Мы не могли общаться между собой без того, чтобы Скотт тут же не узнал обо всех наших планах. И разумеется он с удоволь­ствием этим воспользовался.

— Вы думаете, они всё-таки возьмут его? — Рони с надеж­дой посмотрела на агента.

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Кто может знать наверняка? У этого Хэлуэя, что касается спрятаться, голова работает на все сто. Хотя, если верить досье, Ай-кью[XI] у него, по крайней мере, на пятнадцать единиц ниже нормы. Хотя все подъезды к дому заблокированы. На крыше штурмовики. Это не бульвар Олимпик. Если только Скотт не уничтожит собственное тело и не развеет пепел по ветру, то рано или поздно его, конечно же, схватят.

— Я надеюсь на это. Видит Бог, я очень на это надеюсь.

Прайер хотел ещё что-то сказать, но промолчал. Все эти рассуждения вдруг показались ему совершенно пустыми и никчёмными. И дело было даже не в том, верил или не верил он сам в то, что говорил Рони Робертс. Но Прайер вдруг подумал, что при хитрости этого ублюдка ожидать можно всякого, а значит и всякие слова теряли смысл. Он вздохнул и, выйдя на середину улицы, посмотрел в сторону «Сандл вудс апартаментс».

Над площадью висел густой прогорклый дым. Он стелился по улице, окутывая брошенные пассажирами машины, кострище на месте полицейских «плимутов», заворачивал, словно саваном, тела убитых. Вертолёты кружили над домом, в котором засели убийцы. Они высаживали всё новых штурмовиков на крышу здания. Там вовсю продолжалась подготовка к штурму.

«Здесь народу собралось не меньше, чем неделю назад во время трагедии в аэропорту Ла Гуардиа», — подумал агент.

А ещё он подумал о том, что если бы Президентский Совет с самого начала разрешил объявить в Лос-Анджелесе чрезвычайное положение и ввести в город войска Нацио­нальной гвардии, жертв могло быть куда меньше.

«Их вечное желание перестраховаться никогда не доводило до добра, — подумал Прайер. — А теперь что? Теперь танки вводить уже поздно. Не станешь же на этих махинах гоняться по городу за двумя унисолами? Когда они действовали всемером, вполне реально было бы накрыть их всех вместе. Теперь же, если Скотт догадается разделиться со своим напарником, поймать их поодиночке будет практически невозможно. Конечно, в том, случае, если штурм не увенчается успехом».

Прайер молил Бога, чтобы всё прошло хорошо. Он и думать боялся о том, что их ждёт, если Скотт окажется на свободе.

Тучи слегка разошлись, и солнечные лучи, словно жёлтые колонны, выросли от земли до неба. В их свете столбы дыма напоминали фантастический пейзаж фатальной вселенской битвы.

«Впрочем, это не слишком далеко от истины, — решил Ричард. — Пожалуй, более кровопролитного сражения Лос- Анджелес и не вспомнит».

Он видел, как крохотные чёрные фигурки сбрасывают с крыши нитки нейлоновых канатов и скользят вниз, зависая на уровне седьмого этажа. Вскоре стена выглядела так, будто её облепили гигантские муравьи. Штурмовиков было не меньше пятнадцати человек. Прайер также знал, что не меньше, а может быть и больше, агентов сосредоточено у пожарного входа. И возможно, кому-то удалось блокировать холл. В крайнем случае, это могли сделать снайперы, засевшие на крышах домов. Те, кого Скотт ещё не успел убить.

С того места, где он стоял, Ричарду было прекрасно вид но, как с южной стороны Лексингтон-авеню к месту бойни подтягиваются броневики. Они ползли осторожно, словно гигантские жуки-броненосцы. Подползали и останавлива­лись. Пулемётные башни мягко и плавно разворачивались и чёрные зрачки пулемётов утыкались в окно, где сейчас засели унисолы.

Ну что же, подумал Прайер, это вполне заслуженно. Теперь сам Скотт оказался в положении осажденного.

Он направился к одной из стоящих поодаль полицейских машин. Громадный негр-патрульный застыл, словно монумент, облокотившись о крышу «плимута», и наблюдал за действиями военных.

— Вам известно, что там происходит? — спросил у него Прайер.

Тот взглянул на него.

— А