Универсальный солдат III - Стив Мейсон

— Он не продавал, — президент опустил голову так низко, что Лукман перестал видеть его глаза. — Деньги тут ни при чём...

— Так вот, — Лукман бросил сердитый взгляд в сторону института, — я хочу тебя кое о чём попросить. Я передумал — я не буду продолжать исследования тут. Я пойду на риск и вернусь к себе. Думаю, ты мне в этом поможешь. Но погоди сердиться — я не выхожу из игры. Руслан забрал с собой двух унисолов. Ты имеешь возможность сказать об этом своим союзникам — пусть они поделятся с тобой.

— Чем? — угрюмо спросил Анваров.

— Универсальными солдатами, которых они собираются наклепать... Всё! Можешь сказать шофёру — пусть поворачивает обратно.

— Нет, погоди, — неожиданно президент отнял руки ото лба и поднял голову. — Скажи тогда — почему они торговались? Почему, если, как ты говоришь, у них уже всё было, они столько предлагали тебе? Из благотворительности, в которую ты не веришь?

— Не знаю, — этот почти элементарный вопрос поставил Лукмана в тупик.

— Я тоже не знаю, — развел руками президент. — Хотя ты не ошибся — того парня меня просили пристроить к тебе именно они. Как знать, может, он нарочно не передал ничего своим шефам, потому что уважал тебя...

— В таких делах друзей нет. Это только ты можешь об этом забыть — не понимаю, как при таком подходе ты ухитрился стать президентом...

— Значит, такова была воля Аллаха, — с легкой улыбкой ответил Анваров. — Ну, так как, ты идешь в институт? Я сказал — чем смогу, помогу. Если хочешь, я не скажу союзникам, что ты работаешь тут, и для проверки действительно спрошу у них, знают ли они методики. Хочешь?

Даже в этом вопросе Лукману слышалось нечто несерьёзное. Но что он мог возразить?

— Нет, прости, — ответил он после очередного раздумья. — Я лучше вернусь. Ты всегда сможешь связаться со мной, если захочешь, а среди твоих людей слишком много... не твоих. Я сейчас обращаюсь к тебе не как к президенту, а как к человеку, который был моим другом и единомышленником. Ты веришь, что я знаю, что делаю, и делаю это ради нашего общего дела? Веришь в это?

— Верю, не без запинки произнёс президент.

— Тогда помоги мне улететь.

Два взгляда встретились, словно впились друг в друга. Наконец Анваров уступил. Первым.

— Хорошо, — проговорил он, — пусть рассудит Аллах. Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь.

— Спасибо, — хмыкнул Лукман и вдруг улыбнулся настолько искренне, насколько вообще мог.

Да, он не ошибся в своей оценке: президент действовал от души и по большому счету всё-таки не предал, не поставил свои местные интересы выше интересов главной цели. Значит, можно было надеяться, что мудрый советчик сможет помочь ему избежать новых ошибок — вот только надо найти ему такого советчика...

Сам Лукман на эту роль не претендовал — у него доставало дел и поважнее. И в то же время — разве не слишком легко тот согласился с его доводами?

Послушал одного, послушает и другого, а ТЕ люди явно умели убеждать нестойких, да и не только их. Ведь ещё совсем недавно Лукман жизнью бы своей поручился за то, что его приемная дочка никогда его не предаст — а что получилось? Эх, Бесимэ...

— А может, всё же останешься? Раз они всё равно не знают... А мы с тобой могли бы придумать кое-что своё... Здесь, в самом деле, есть хорошие специалисты, — с жаром, но без настоящей уверенности предложил президент, не потребовал, не поставил условием, не помянул о реальной на этой территории своей власти — действительно только предложил.

— Мне очень жаль... — начал Лукман и замолчал, не договорив:тебя. Реплика относилась не к предложению — к продолжению характеристики, но Анваров, похоже, истолковал её по-своему и подал знак шофёру: назад.

* * *

Из самолёта Руслан еле вылез — его поддерживала, подставляя своё худенькое плечико, Бесимэ, которая и сама выглядела сейчас не лучшим образом. Казалось, за одну ночь в тюрьме она сильно похудела, была бледна, но почему-то не хотела подпускать к Руслану даже Люка.

— Ну что ж... — сказал Руслан, присаживаясь на придорожный камень, — теперь остается ждать. Самолёт наверняка заметили, и, надо думать, кто-то с минуты на минуту подъедет...

Он не ошибался. Последняя фраза ещё не была закончена, как со стороны ущелья заслышался шум мотора, и вскоре к месту посадки подкатил бронетранспортер, с которого тут же начали прыгать военные с пистолетами-пулемётами не известной Люку конструкции.

Ти-Джей направил в сторону подъехавших дуло автоматической винтовки — Вирт и Прайер позаботились, чтобы унисолы отправились на задание не с голыми руками, — но Руслан тотчас выкрикнул:

— Не стрелять! Свои!

Пошатываясь, словно от большой усталости, он побрёл им навстречу.

— Тоже мне — свои... — скривился Ти-Джей, с демонстративной неохотой подчиняясь приказу.

Руслана окружили. Начался разговор на незнакомом унисолам языке. Однако несложно было понять, что Руслан о чем-то спрашивает, судя по жестам — о каком-то человеке (он показывал на себе-то на прическу, то на скулы). И ещё было хорошо заметно, как меняются выражения лиц его собеседников — настороженность и еле прикрытая враждебность исчезли, на лицах появились улыбки, изменился и тон. Но в то же время что-то было неладно — командир подъехавшего отряда несколько раз отрицательно покачал головой.

Затем последовало описание ещё кого-то, после чего все погрустнели, но скорей «ритуально» — по-видимому, если учесть ситуацию, человек, которым интересовался Руслан, погиб. Так или иначе, но о чем-то договориться им удалось — группа направилась к унисолам и девушке.

Хотя лица некоторых были «каменными» и выражали в лучшем случае угрюмость, а порой и вовсе не имели и признака эмоций, в общем можно было заключить, что о враждебном отношении речь не шла. Особенно это было видно по более молодым бойцам — один, совсем юный паренек, почти подросток, улыбался со щенячьим добродушием и щенячьей же радостью, будто всю жизнь только и мечтал встретиться с этими приезжими незнакомцами; да и другие держались приветливо.

— Так и перестрелял бы их всех, — пробормотал Ти-Джей.

Люк покосился на него и промолчал. Ему сейчас