Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Непосредственно за дверью разместился небольшой холл, где плотный, коренастый крепыш перелистывал страницы какого-то «дела». Услышав щелчок замка, кре­пышподнял взгляд и, заметив Уильяма, почтительно поздоровался. Маршалл улыбнулся ему в ответ, пожелав доброго дня. Собственно, никто не смог бы назвать его мрачным человеком, равно как не назвали бы его и не­приветливым.

Стаскивая на ходу пиджак, Уильям проследовал во второе помещение, поменьше. Это был оперативный ка­бинет, поражающей своей доведенной до абсолюта казенно­стью. Отсюда вела ещё одна дверь. Рядом с ней таблич­ка присутствовала. Она гласила: «УИЛЬЯМ БРЕДЛИ МАРШАЛЛ». Всё, больше не было ни слова.

Уильям гордился тем, что размещалось за дверью. Пройдя через неё, любой человек, подобно Алисе Кэрол­ла, оказывался в Зазеркалье. Там, внутри, стояли шкаф­чики с досье. И хотя это была лишь крохотная часть из того айсберга, который он смог накопить за годы своей службы, тем не менее, эта часть хранила в себе такую информацию, за которую любой газетчик отдал бы голо­ву. Оперативные сведения о людях, так или иначе попав­ших в сферу внимания Центрального Разведывательного Управления. А точнее, его лос-анджеллеского филиала.

Но этим дело не ограничивалось. При желании Уильям мог получить любую интересующую его информацию в течение часа, набрав простой запрос на компьютере. Он не очень любил современную технику, однако «Эппл» считал вещью, весьма необходимой. Посему компьютер присутствовал как в его кабинете, так и в оперативном зале. Хотя «зал» слишком громкое слово.

Сейчас отдел был пуст. В основном потому, что боль­шинство людей были задействованы на слежке за Рони Робертс и её мужем Люком Девро. Это было наиболее важное дело из всего того, что сейчас занимало мысли Уильяма Бредли Маршалла.

Войдя в кабинет, он швырнул пиджак на спинку стула и, сев в своё любимое кресло, с наслаждением потянулся. Все необходимые бумаги лежали стопкой у него на столе. Ему даже не пришлось бы рыться в картотеке, чтобы заполучить их. Достаточно было протянуть руку. Эгот штрих говорил о том, насколько крупной казалась ему фигура Рони. Или фигура Люка. Маршалл сейчас не пред­ставлял одного без другого.

Спохватившись, Уильям вновь взял свой пиджак, по­рылся в карманах, достал пачку «Кэмел», зажигалку и бросил их на стол. Он вообще много курил, когда думал. И вдвойне много, когда думал на работе. Вот и сейчас Уильям первым делом взял сигарету, размял её в пальцах и закурил. Затем он поднял со стола пухлое досье и принялся вновь листать его, освежая в собственной памя­ти уже успевшие поблекнуть факты. Факты, которые могли ему понадобиться в сегодняшнем разговоре и которым Уильям уделял так много внимания.

Он действительно не переоценивал значения сегодняш­ней беседы с Рони. Нет, от этой беседы зависело его будущее. То, как сложится его судьба. Судьба и карьера, А уж о них-то Уильям заботился, как заботится любой обыватель. Возможно, именно поэтому он не видел в своей работе ничего зазорного. Если человек учился танцевать, он танцует, если — петь, то поёт. Военные стреляют, строители строят. Его учили следить и убивать. Он следит и убивает. Разве кто-нибудь посмел бы упрекнуть его в этом? А то, что это доставляет ему удовольствие... Так у каждого есть своё призвание. Его призвание в том, чтобы преследовать и убивать людей. Не просто людей, а лиц, представляющих опасность для государства, в котором он жил и работал и к которому, собственно, испытывал симпатию и уважение. Не то чтобы он был оголтелым фанатом американского образа жизни, просто он предпочитал его всем остальным. Причем, не имело ни малейше­го значения, каков официальный статус и положение его жертв.

Уильям погасил дымящуюся сигарету в массивной бронзовой пепельнице и, тут же прикурив следующую, посмотрел в широкое панорамное окно, выходящее на улицу. Трудно сказать, замечал ли он что-нибудь. Мысля­ми, во всяком случае, Маршалл был довольно далеко. И глаза его были сейчас так же пусты и неподвижны, как глаза Люка Девро, когда тот впадал в унисоловый ступор. Губы Уильяма шевелились, словно он повторял про себя только что прочитанное, пытаясь всё лучше уложить в собственной памяти. Взгляд его скользил по текущему за окном потоку машин, по золотисто-зеркальным стеклам здания на противоположной стороне Гарден-гроув, перебегал на снующих внизу людей и вновь возвращался в комнату. Уильям Бредли готовился к серьёзному делу. Возможно, самому серьёзному в своей жизни.

* * *

К концу обеда Рони всё-таки отважилась возобновить разговор о врачах. Она не стала бы этого делать, если бы Люк саппетитом поглощавший великолепно приготов­ленные блюда, первым не сделал шаг навстречу.

— Чёрт побери, они лгут, — сказал он голосом, в котором было не больше жизни, чем в механическом бормотании автоответчика.

Нет, это не было мёртвой, безжизненной фразой уни­сола, но Люком овладевало отчаяние, и девушка немед­ленно почувствовала это.

— О чём ты? — спросила она, заинтересованно подни­мая брови.

— Да я говорю об этих врачах, — после небольшой паузы ответил Люк.

В какой-то момент Рони почувствовала, что он нахо­дится на грани того, чтобы замкнуться в себе. Но сейчас, пока с ним можно было разговаривать, она не собиралась давать ему подобный шанс.

— Кстати, ты мне так и не ответил, — заметила она, — что они сказали тебе?

— Ничего определенного. Похоже, они вообще не по­няли, что со мной происходит.

— Но ты объяснил им суть твоей проблемы? — Рони заранее догадывалась, чем закончится этот разговор.

— Мне не было нужды делать это. Они и так узнали меня.

— Да, конечно, мне следовало догадаться самой, — произнесла девушка.

— Это не имеет ни малейшего значения, — возразил Люк. — Дело ведь не в том, узнали они меня или нет.

— Конечно. Но хоть что-то, же они должны были тебе сказать?

Рони пытливо смотрела на мужа. Он покачал головой.

— Разумеется. Они сказали мне о том, что могут по­мочь. Точнее, их лечение может мне помочь. Они готовы положить меня в клинику и ковыряться в моих внутрен­ностях своими медицинскими аппаратами, — он вздохнул и сделал большой глоток «чинзано». — Нет, они, конечно, были заинтересованы. Вероятно, им не каждый день по­падаются пациенты вроде меня, — на губах Люка появи­лась ядовитая кривая улыбка. — Однако даже их готов­ность помочь мне ничего не значит. Мы всегда готовы помочь кому-то другому. Но нам не всегда удается это. Их