Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— Не говори глупостей, — Рони нахмурилась. — Это полная ерунда. Я и не ощущала никакой опасности. Тебе, разумеется, легче признать это, чем решиться бороться за себя.

Люк вздрогнул и удивленно посмотрел на жену. Конеч­но, он не ожидал подобной фразы. Да и Рони её не ожидала. Это, надо сказать, достаточно страшное для Люка обвинение было высказано ею абсолютно импуль­сивно, по какому-то внутреннему наитию.

— Может быть, ты устал, а может быть, еще что-ни­будь, — резко продолжала Рони, — меня это не интере­сует. Важно другое. Ты уже проиграл. Понимаешь? Уже проиграл. В тот самый момент, когда отказался бороться за себя. А твое желание лечь в клинику — именно такой отказ. Ты сдался, понимаешь?

— Ты не права, — попытался остановить её Люк, но Рони лишь отмахнулась от него.

— Подожди, дослушай меня. Возможно, ты прав. Я несла какую-то ерунду по ночам. И, конечно, я боюсь. Но не больше, чем ты боишься за себя. Но ты слишком легко отмахиваешься от своих шансов. Есть человек, который может тебе помочь. А ты забыл про него, чёрт побери. Айзек Дункан, вот кто нам нужен сейчас.

— Айзек Дункан? — переспросил Люк. — Но этот человек исчез. И ни ты, ни я, никто не может его найти.

— Чёрт побери, это ерунда, — взорвалась Рони. Сама не замечая того, она повысила тон, и люди за соседними столиками стали оборачиваться в их сторону. Заметив это, девушка заговорила тише, стараясь не привлекать внимания посторонних. — Если мы не нашли его, это ещё не значит, что его нельзя найти. Это всего лишь означает то, что мы искали не там, где надо искать. Человек не может исчезнуть, не оставив ни малейшего следа. Друзья, знакомые, всегда есть кто-то, кто хоть что-то знает. Про­сто надо очень постараться. Понимаешь, очень постарать­ся. Ты слишком пренебрежительно относишься к нашим возможностям.

Люк задумался. По своей давнишней привычке он взве­шивал все «за» и «против». Его разум отыскивал в пред­ложении жены слабые места и находил их великое множе­ство. Но в, то, же время в этой идее заключался единствен­ный шанс на его спасение. И, возможно, Рони действи­тельно была права, не стоило так легко отмахиваться от своего единственного шанса на нормальную жизнь. Люк неожиданно протянул руку и очень легко, сам того не замечая, побарабанил пальцами по столу. Тоже новый жест, которого девушка никогда за ним не замечала. И не потому, что была невнимательна, а потому, что Люк никогда не делал ничего подобного. И в этом жесте было подтверждение тому, что унисол отступил на шаг в свою темноту.

— Но мы ничего не знаем об этом человеке, — заметил он. — Мы не знаем, куда он направился, где он и чем сейчас занят. Мы не располагаем описанием его внешнос­ти, кругом знакомств и прочими необходимыми при ро­зыске вещами.

— Ошибаешься, дорогой, — возразила Рони. — Во всяком случае, описание внешности у меня есть. У меня есть даже его фотография.

— Фотография? — переспросил Люк удивленно. — Но ты ничего не говорила мне об этом.

— Конечно, не говорила. Не ты ведь занимался розыс­ками. Но давай исходить из простого здравого смысла. Этот человек — одинокий холостяк. Предположим, у него нет даже друзей. Опять же, предположим, потому что ни один человек в мире не может существовать в вакууме. Но у него обязательно должны быть какие-то знакомые, к которым он привык и общение, с которыми для него абсолютно необходимо, — Рони отпила из своего бокала. — Люди, подобные Айзеку Дункану, как правило, привя­заны к тому месту, где они живут. Значит, он не мог уехать далеко от Кливленда. Сослуживцы, пациенты... Честно говоря, я думаю, что он осел где-то в Юте. Но даже если я ошибаюсь, все равно мне кажется, мы сможем отыскать его, найдя пациентов, с которыми он общался наиболее близко. Уверена, что Айзек Дункан, учитывая его возраст, ни за что не отважился бы начинать свою жизнь с нуля. Понимаешь, о чём я говорю?

— Не совсем, — Люк покачал головой.

Это было абсолютной правдой. За долгие годы суще­ствования в этом мире он практически не сумел постичь его тонкостей, правил игры. Просто у него не было воз­можности сделать это. Ведь собственно его нормальная жизнь началась всего год назад.

— Я имею в виду только то, — объяснила девушка, — что если Дункан куда-то уехал, то скорее всего предвари­тельно созвонившись или списавшись с кем-то из своих знакомых или пациентов.

— И всё-таки ты склоняешься к тому, что он где-то в Юте, — утвердительно произнес Люк.

— Не склоняюсь, а почти уверена в этом. При моей работе очень часто приходится иметь дело с людьми. Я опросила обслуживающий персонал клиники, и все, или почти все, охарактеризовали Айзека Дункана как доста­точно замкнутого человека. Разумеется, у него были близ­кие друзья, но один из них — доктор Кристофер Грегор — уже мертв, второй скончался естественной смертью четыре года назад. Так что сейчас можно было бы опи­сать Айзека Дункана всего двумя словами — «волк-оди­ночка». Но, кроме одиночества, он еще любит удобства и комфорт. Такие люди с большой неохотой меняют свои привычки и образ жизни. Так что, дорогой мой, я думаю, он находится не только в Юте, но еще и в Кливленде.

— Почему? — непонимающе переспросил Люк.

— О, Господи, всё тебе приходится разжевывать, — улыбнулась девушка. — Видишь ли, под привычками под­разумевается не только тот сорт сигарет, которые ты куришь, но еще и пристрастие к определённого рода удоб­ствам. Скажем, когда ты пятнадцать лет покупаешь мясо в одном и том же магазине, тебя запоминают, и практи­чески в любое время ты можешь получить то, что тебе нужно, без лишних вопросов. Конечно, дело не только в этом, но это базовый пример. Так что, дорогой мой, даже если Айзек Дункан решил покончить со своей врачебной практикой, а заодно и с собой как с сотрудником Клив­лендского госпиталя для ветеранов, скорее всего, он где-то недалеко.

Лицо Люка просветлело. Похоже, Рони сумела пере­дать ему свою уверенность.

— Ну, хорошо, предположим, что ты права. Я надеюсь на это. Ну, а если нет?

Рони покачала головой:

— Поверь мне, милый, скорее всего, окажется, что Айзек Дункан живет в двух кварталах от клиники, в которой раньше работал.

— Это было бы огромным везением, — согласился Люк. —