Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

это было сказано с легкой улыбкой, вроде как в шутку, Айзек моментально понял, что Блэйк и не думает шутить. Наверняка, он действительно спал очень чутко. При малейшей попытке каких-либо действий, Айзек мог попасть в неприятности. Устраиваясь поудобнее, он локтём ощутил жёсткую выпуклость на левом боку Джона Блэйка. Это был, по-видимому, тяжелый, массивный пис­толет. И даже если бы Блэйк выстрелил в него, то потом, как агент ЦРУ, он нашел бы тысячу отговорок, массу причин, которые позволили бы ему выйти сухим из воды. Поддержка Уильяма Маршалла многого стоила.

Блэйк засунул подушку под голову, укутал ноги одея­лом и через несколько минут уже уютно засопел, обдувае­мый легким ветерком кондиционера.

Дункан, покрутившись несколько минут, напялил на голову наушники и приготовился смотреть телевизор, за­нятие, которое он не переносил больше всего в жизни. Но ещё больше он не переносил ничегонеделанье.

Айзек не дождался репортажа о террористах. Видимо, давало о себе знать нервное напряжение. Не прошло и трёх минут, как он, подобно Блэйку, посапывал, сладко и с присвистом, погружаясь в пучину своих тревожных сно­видений.

* * *

Распрощавшись с Халеком, Уильям Бредли Маршалл не поехал домой. Он завел свой «каприз» и, выбравшись с Сан-Сет бульвара на Санта-Ана фривэй, поехал в сто­рону Гарден-гроув. Он ничуть не беспокоился о Рони Робертс, понимая, что ей будет уделено достаточно вни­мания. Лениво вращая баранку «шевроле», Уильям Бред­ни Маршалл предался занятию, за которым еще никогда и никому его не удавалось застать. Он запел. Причём, не что-нибудь, а некую невнятную рэповую мелодию. Что-то в духе «Айс-Кьюб[VI]».

Если бы за этим занятием его могли увидеть подчинён­ные, то они были бы не просто удивлены, они были бы в шоке. Но сейчас ему нечего было бояться. Он не волно­вался насчёт того, что его пение может быть записано на магнитофон. Нет, каждый день утром Маршалл сам лично осматривал «шевроле» на предмет выявления подслушива­ющих устройств. Ведь ни для кого не секрет, что ЦРУ частенько задается вопросом, о чём думают его сотрудники, какой образ жизни они ведут.

Уильям не собирался посвящать в эти тайны кого бы то ни было, справедливо полагая, что лично он, Уильям Бредли Маршалл, имеет право на личную жизнь. Он, конечно же, признавал подобное право и за другими людьми, однако лишь в том случае, если те могли это право отстоять. Рони Робертс и Люк Девро, судя по всему, не могли. А он мог, и поэтому чувствовал себя в полном порядке.

Громовые раскаты его голоса заглушали даже шум двигателя. Пел Уильям плохо, но зато делал это очень самозабвенно, с непередаваемым удовольствием.

Иногда Маршалл любил поразмышлять о том, каковы же превратности судьбы. В свое время он мечтал о карье­ре певца и даже вступил в клуб фанатов Френка Синатры. Смешно, но Уил-подросток даже несколько раз пытался пробиться на его концерты. Правда, это было задолго до поступления в Академию. Все переменилось вдруг. За одну секунду. Просто в какой-то момент Уильям вдруг понял, что будет куда лучше и проще, если он получит возможность наблюдать за певцами с высоты своего по­лета, а не снизу вверх, как обычный фетишист или идоло­поклонник.

«Надо же, — размышлял он, — сложись его судьба иначе, и сейчас, возможно, фигура величины Рони Робертс была бы для него недосягаемой».

Но все случилось так, как случилось. Судьба вывела Уила-подростка на свою кривую дорожку, и, надо при­знаться, давала Маршаллу определенные преимущества перед другими законопослушными гражданами этой стопроцентно свободной и демократичной страны. И перед закононепослушными тоже. Даже вдвойне. По крайней мере, без особого труда он узнал о той же Рони Робертс всё, что хотел узнать. Такие подробности, о которых не мечтали даже поклонники, включая самых фанатичных и пробивных, готовых за лоскут половой тряпки своего кумира расквасить пару-тройку носов или свернуть пяток челюстей. Уильям же получал всё и без боя. В этом также был определенный кайф.

Мало того, Уильям Маршалл приобрёл возможность перекраивать судьбы. Он не считал, что его стоит бояться. Хотяочень многие думали именно так. Он не размышлял о себе как о властителе. Это было бы глупо. Однако Уильям рассматривал себя как мощный фактор воздействия на других людей, как некий удар судьбы, рок, от которого невозможно просто отмахнуться.

Действительно, в его силах было сделать так, чтобы человека вышвырнули с работы и больше не приняли никуда. Скажем, поставить ту же Рони Робертс в очередь за бесплатной похлебкой Армии Спасения. Хотя и она имела кое-какое влияние, но у него были силы для того, чтобы свести это влияние на-нет.

Ему нравилась игра умов. Не всегда же среди его клиентов оказывались люди, ничего не понимающие, не заботящиеся о своей безопасности, ягнята. О, нет. Иногда ему приходилось охотиться на очень крупную дичь. На людей таких же умных и изворотливых, как и он сам. Это доставляло Уильяму Бредли Маршаллу особое удовольст­вие. Возможно, кое-кто нашёл бы в этом патологию, однако он-то уж точно не считал себя сумасшедшим.

Сейчас, напевая рэп и нажимая на педаль газа, Уильям высматривал для себя предстоящий разговор с Рони Po­бертс. Он проехал через Харбор-бульвар и свернул на Гарден-гроув. На углу Гарден и бульвара Бич Уильям остановил свой «шевроле», вышел и, как следует, оглядевшись и убедившись, что за ним никто не следит, нажал кнопку звонка рядом с дверью, не имеющей никаких пояснительных надписей.

Это была обычная дверь самого затрапезного вида, с облупившейся краской и вытертой тысячью прикоснове­ний латунной ручкой. Уильям знал: сейчас внутри не­сколько охранников изучают его лицо на мониторе. Над дверью специально для этих целей была укреплена миниатюрная видеокамера. Наконец, замок едва слышно щёлк­нул, и Маршалл вошёл внутрь. Сидящий на месте швейцара широкоплечий парень улыбнулся ему и поздоровался. Уильям кивнул в ответ.

Случайный посетитель, забредший сюда не по делам, в просто так, полюбопытствовал бы, почему такой молодой человек не подыщет себе более высокооплачиваемую ра­боту. Сидеть в швейцарах — удел пожилых. Однако вопрос остался бы без ответа. Скорее всего, посетителя просто выкинули бы на улицу.

Но сюда никто не заходил. Никому не было дела до этого безликого заведения. Сюда не носили почту и нс приходили по делу. Здесь появлялись только те, кому было положено появляться по-долгу службы. Уильям Бредли Маршалл был как раз одним из таких людей.

Простучав каблуками своих «инспекторов» по деревян­ной лестнице, он поднялся на второй этаж и, пройдя через длинный, малолюдный коридор, толкнул дверь, на кото­рой значилась всего одна буква — «А». Самым