Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

Неожиданно Ричард поймал себя на мысли, что улыбается. И не просто улыбается, а улыбается в ответ Скотту. Только улыбка Джи-Эр-13 была недоброй, в ней явно обозначились искорки превосходства. Прайер понял: что-то случилось, что-то не так. Джи-Эр-13 нашёл для себя какую-то зацепку, оправдывающую всё. И агент оказался прав. Скотт действительно нашёл её.

— Я не умер, — наконец произнёс он. — Не умер.

— Вы — нет, — покачал головой Прайер, он же — генерал Джордж Клинт. — Разумеется. Иначе вы не стояли бы сейчас передо мной. Умер Скотт. Настоящий сержант Эндрю Скотт. Год назад. Похоже, я уже предоставил вам возмож­ность удостовериться в этом.

— Перестаньте мне вешать это дерьмо на уши, — усмех­нулся унисол. — Вы это можете рассказать Рони Робертс. Она, кстати, тоже умерла три дня назад, однако почему-то сейчас стоит здесь, передо мной, живая и невредимая. Я уж не знаю, когда я умирал, возможно, это происходило даже не один раз. Но сейчас я здесь, живой и здоровый. А вот кто вы такой?

— Я вам уже сказал, — стараясь оставаться спокойным, не терять самообладания, начал объяснять Прайер. — Я — бригадный генерал Джордж Клинт, командующий...

— Это вы можете рассказать тому Скотту, который, как вы утверждаете, умер, — на губах Джи-Эр-13 повисла зловещая ухмылка. — Или ещё кому-нибудь. Дерьмовым газетчикам, которые стряпали вам ту херню, что вы мне тут сейчас показывали. Кстати, у вас-то есть документы?

— Разумеется, — Клинт кивнул.

— Хотя, нет. Уж если вы смогли сделать газеты, то наверняка можете сделать и документы. А вот жетон, жетон у вас есть? — Скотт уставился Прайеру прямо в глаза тяжёлым немигающим взглядом. — Ну-ка, покажите ваш жетон, генерал Клинт.

— Сэр, — тихо произнес генерал. — Когда вы обращаетесь к старшему по званию, всегда добавляйте «сэр».

— Жетон, сэр, — скорее приказал, чем просто попросил Скотт. — Покажите ваш жетон.

— Я, должно быть, оставил его в своей комнате, — пояс­нил Прайер.

Он мгновенно покрылся холодным потом. Вот уж чего он никак не мог предусмотреть, так это того, что Скотт станет требовать жетон у генерала. Все его расчёты базировались на том, что этот до мозга костей пропитанный войной парень будет относиться к бригадному генералу, тем более к своему непосредственному командиру, с почтением, подоба­ющим сержанту. Но, похоже, Скотт что-то заподозрил.

— Ну что, mother fucker, — прошептал он. — У тебя у самого нет жетона. А знаешь, почему? Потому что ты — не генерал Клинт. Ты — сраный гук. И эта сука, стоящая за твоей спиной, вовсе не Рони Робертс. И эти люди не имеют никакого отношения к моему взводу. Вы ублюдочные ви-си. Подонки, пришедшие сюда за моей шкурой. Вот что я тебе скажу.

Прайер невольно отшатнулся. В глазах унисола блестело сумасшествие. Настоящее сумасшествие, во всей его буйной красе.

«Спокойно, парень, спокойно, сказал себе агент. Наши снайперы сейчас видят его. Держат этого придурка на мушке. Стоит мне поднять руку, и они разнесут ему башку. Не паникуй. Пока ещё ничего страшного не случилось».

«Да, но когда случится, будет уже поздно», — заметил он сам себе.

Прайер продолжал молчать. Говорил Скотт.

— Ну что, старый мудень, попался? Ты, наверное, думал, что я сейчас задеру лапки, пушу слюни и полезу тебя целовать?

— Рядовой, — неожиданно жёстко произнёс Прайер. — Я запрещаю вам разговаривать со мной в таком тоне. И добав­ляйте «сэр», когда разговариваете с генералом.

— Fuck you, — выдохнул Скотт.

Они с Прайером действовали почти одновременно. Едва агент начал поднимать руку, как Скотт сунул свою в карман пиджака. Он двигался с чёткостью автомата. Ни одного лишнего движения. В какую-то секунду Прайер даже восхитился отточенностью движений Скотта. Он был настоящей идеальной машиной для убийства.

Сейчас, когда его способности проявились во всей полноте, Прайеру ничего не оставалось, кроме как изумиться. В движениях унисола присутствовала даже своеобразная грация, мягкая гибкость, плавность, с какой масляная капля стекает по идеально гладкой поверхности. Казалось, что он не падает, не переворачивается, он просто меняет форму, перемещаясь с места на место. Он был так же гибок, как всплеск волны над ровной поверхность моря.

Когда Скотт пригнулся, агент сообразил, что теперь, пожалуй, снайперы не смогут поймать его в прицел. Расстояние от них до цели составляло не меньше пятисот ярдов. Доста­точно сильное отклонение, учитывая, что еще дует ветер. Им придется делать многочисленные поправки. Принимать во внимание массу факторов для того, чтобы наверняка поразить цель.

Но Скотт не давал им такого шанса. Он постоянно двигался. Прайер ещё только развернулся на девяносто градусов, а Скотт уже катился по земле, держа в каждой руке по пистолету. В правой — «пустынного орла» сорок пятого калибра, в левой — «беретту 92F», такую же, какая была у наблюдателя, носящего позывной «Фокстрот-четыре».

В кувырке Скотт успел выпустить три пули. Одна из них прошла в нескольких миллиметрах от головы агента. Две другие ударили ему точно в грудь. Прайер почувствовал страшную боль в левом боку. Звёзды накренились и поползли вниз, к земле. Впрочем, агент очень быстро сообразил, что это не небо заваливается, а сам он падает на мокрую землю.

Он ещё не коснулся лопатками безумно твёрдого, утоп­танного грунта, а уже повернул голову налево и увидел всё ещё стоящую в изумлении Рони. И ещё увидел, как рассыпается «отделение Л-356». Десяток агентов, выхватывающих из-за ремней своё оружие.

Скотт перевернулся через плечо, моментально очутившись у расщепленного вяза, и вскочил па ноги. Он успел выстрелить шесть раз, по три раза из каждого пистолета. Первые три пули настигли Люка Девро, ещё одна прочертила кровавую полосу на руке Дила Уотсона, а две попали в Рони.

Одна — в живот, вторая чуть повыше, в солнечное сплетение. Девушка упала на землю.

Скотт понимал, что было бы гораздо лучше стрелять в голову. С другой стороны, из-за боязни быть подстреленным снайпером, ему приходилось двигаться довольно быстро. Поэтому голова представляла из себя плохую мишень и он стрелял в корпус. По крайней мере, в грудь или живот человеку он попадал без труда.

Выпустив по три пули из каждого пистолета, Скотт нагнулся и в эту секунду выстрел снайпера сорвал часть коры вяза, как раз в той точке, где ствол расщеплялся пополам и где секунду назад находилась шея Джи-Эр-13, его, сержанта Скотта, шея. Сержант вновь перевернулся