Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

Тот поднял рацию.

— Ну что же, похоже, наш фокус удался, — Прайер напряжённо улыбнулся. — По-моему, Скотт действительно поверил в то, что это были вы. В то, что он пристрелил именно вас.

— Хорошо, если это так и есть, — чуть заметно улыбнулась в ответ Рони. Совсем немного, уголками губ.

Похоже, Рони Робертс все же вышла из ступора.

Прайер секунду подумал, а затем сообщил:

— А у меня, признаться честно, до сих пор руки дрожат, — он поднял ладонь с растопыренными пальцами. Они действительно дрожали. — Ну вот, теперь осталось раструбить во всех газетах, что вы мертвы. Если всё пройдёт удачно, то уже сегодня вечером мы будем в Уайттейле, а к ночи, я надеюсь, всё будет кончено.

Рони все еще смотрела на окровавленный манекен. Кукла была её точной копией. Она даже удивилась, когда, забравшись

в машину, увидела саму себя, лежащей на заднем сиденье. А сейчас у Рони создалось ощущение, что она раздвоилась. Какая-то её часть умерла, когда Скотт всадил ей шесть пуль в голову.

В общем, так оно и было. Сержант Скотт действительно убил какую-то часть её. Выжег часть её жизни. Ту часть, в которой они были вместе с Люком Девро.

Прайер поднес к губам рацию.

— «Альфа-А», вызывает «Чарли-фокстрот один».

— «Альфа-А», — тут же донеслось из небольшого динамика. — Слушаю, «Чарли-фокстрот один».

— Операция закончена, всё прошло успешно.

Рони показалось, что человек, вышедший на связь, вздохнул с облегчением.

— Отлично, «Чарли-фокстрот один», возвращайтесь.

— Ну что же, — Прайер повернулся к Рони. — У нас есть несколько часов, чтобы закончить весь этот маскарад здесь, в Лос-Анджелесе, — он посмотрел на Нильсена. —Что с неотложной помощью?

— Сейчас машина будет.

Он еще не успел договорить, как неподалеку послышались завывания сирены медицинской машины.

Фургон полз со скоростью черепахи, продираясь сквозь гигантскую «пробку». В конце концов, Бернард Страхан просто выбрался из машины и пошёл навстречу санитарному фургону, буркнув на прощание:

— Чёрт, я истеку кровью из-за этих идиотов.

Несколькими минутами позже появились четверо патрульных на сверкающих мотоциклах и принялись разгонять собравшихся зевак. Они сновали от машины к машине, коротко отдавая какие-то команды. Никто не хотел конфликтовать с полицией, поэтому пестрое скопление на дороге достаточно быстро рассосалось.

Прайер откинулся на переднем сиденье, сказав Свену Нильсену:

— Поехали.

«Линкольн», взвизгнув тормозными колодками, развернулся и понесся в сторону центра города.

* * *

Дневной выпуск газет вышел с огромными «шапками».

«Лос-Анджелес таймс» вопрошала: «ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА СЕРЖАНТА СКОТТА?» Под надписью красовалась фотография Рони, а чуть ниже шла еще серия фотографий: расстрелянный «линкольн» и перевернутый «бьюик», сиротливо лежащий в кювете.

«Сан» вышла с заголовком иного рода: «ДВА ПРОВАЛА ЗА МЕСЯЦ! НЕ СЛИШКОМ ЛИ?» Здесь репортёры были поизобретательнее. На одной из фотографий также был снят залитый кровью салон «линкольна», а на второй изрешечённый пулями самолёт, то самое происшествие, что случилось неделю назад в Нью-Йорке.

Однако в любой газете, как бы она ни была настроена по отношению к федеральным властям, выражали сожаление по поводу гибели Рони Робертс. Газеты преподносили ее как жертву нерасторопности федеральных агентов. «Ни ФБР, ни полиция, ни армия не могут помочь. Кто защитит нас?» кричали заголовки со страниц газет.

Почти каждый репортёр почёл за честь вспомнить историю с унисолами, происшедшую год назад. «Много пришлось пережить этой женщине», вздыхали одни. «Она настоящий национальный герой!» кричали другие.

Одна из балтиморских газет предложила похоронить Рони Робертс на Арлингтонском кладбище[XII], как героя войны, мотивируя это тем, что два раза девушке пришлось воевать против унисолов, практически не надеясь на помощь федеральных властей. Как в первом, так и во втором случае ни агенты ФБР, ни армия, ни полиция не помогли ей. И если тогда Рони Робертс счастливо удалось избежать смерти, то на этот раз унисолы всё-таки перехитрили её.

«Творение человечески рук! Порождение ада!» — выстреливал в читателей «Пипл», с обложки которого улыбались Рони Робертс и на второй половине сержант Эндрю Скотт.

«Нам, безусловно, жаль Рони-репортёра, — сообщает президент компании «Си-Эн-Эй», — возвещала «Ньюс». — «Но ещё больше нам жаль Рони Робертс — гражданина нашей страны. Человека, который погиб по вине властей».

Однако во всех этих газетах Рони не нашла самого главного. Никто из них не задал вопрос: кто посмел снова заварить всю эту кашу с унисолами? Все стонали на тысячу голосов, однако никто, по крайней мере, пока, не задумался о первопричине случившегося.

* * *

Скотт мог прочесть все эти статьи только тогда, когда кто-нибудь забывал газеты на скамейке в парках, или просто вытаскивая их из мусорных бачков. Впрочем, уже к полудню Скотт окончательно убедился: вьетконговская сука мертва. Война окончилась, пора было возвращаться домой.

Это не выглядело расставанием. Они просто пожали друг другу руки на перекрестке Сан-Диего и Вентура. Две магистрали, ведущие в разные стороны. Они оба торопились домой. Скотт в Монтану, а Патрик Ли Джонс, — сержант так и не вспомнил его имени, — в округ Колумбия. Один направлялся на автобусную станцию, второй собирался ловить попутку. И оба они надеялись на везение.

Напоследок Скотт пригласил Ли Джонса приезжать к нему, в Уайттейл, штат Монтана. Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

Скотт не знал, что Патрику Ли Джонсу так и не суждено будет добраться до округа Колумбия. Его заметят двое патрульных два часа спустя в зале ожидания на автобусной станции в Барбэнке. Патрик Ли Джонс будет спокойно сидеть в кресле, словно прислушиваясь, не объявляет ли диспетчер посадку на нужный ему автобус. Когда полицейские вызовут подкрепление, окружат унисола и наставят на него свои пушки, тот даже не отреагирует на это. Он просто будет сидеть, молча глядя в одну точку и совершенно не обращая внимания на смыкающееся вокруг него кольцо людей в синей форме, с пистолетами в руках. Он не ответит на предупреждение о том, что в случае оказания сопротивления полиция будет вынуждена стрелять. Он вообще никому и никогда больше не сможет ответить ни на какие вопросы. Рядовой первого ранга Патрик Ли Джонс, известный в своём отделении под прозвищем «Черч», будет мёртв. Он умрёт от перегрева, потому что, в отличие от сержанта Скотта, Дункан не ввёл ему двойную дозу «Дельты-12», и бешено работающий мозг унисола высосет из мышц всю ту энергию, что давали ящики с мороженым.

Это случится