Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

— Да, — Скотт снова кивнул.

Старик, видно, любил поболтать, да и ехать одному, судя по всему, было скучновато. Поэтому-то, наверное, он и подобрал Скотта на дороге. Водитель говорил и говорил без остановки, лишь изредка обращаясь к Скопу с каким-нибудь вопросом.

Впрочем, сержант чувствовал, что этот человек вовсе не нуждается в его ответах. Ему просто необходим собеседник, а вернее, ощущение собеседника. Старик обращался к попутчику только затем, чтобы удостовериться, что тот всё ещё здесь, как будто унисол мог куда-нибудь подеваться.

С другой стороны, Скоп удивлялся его энергичности. За пятнадцать часов поездки они всего лишь два раза останав­ливались. Первый раз, чтобы купить чего-нибудь съестного, второй — чтобы справить нужду. Старик ни па секунду не сомкнул глаз, хотя ночью, пока унисол дремал, он так намолчался, что на утро, казалось, собьёт Скотта с ног неудержимым потоком слов.

Сержант только слушал о жизни в Айдахо, о семье, о дороговизне, о ценах на бензин и о толлах, о том, что двое детей старика, Бог им в помощь, окончательно отошли от семьи. Один из них женился и уехал в Нью-Йорк, не приезжает даже на Рождество. Впрочем, оно и понятно. Семья, дети, свои проблемы. Да и с карьерой у него вроде всё в порядке. А вот за второго старик беспокоится. Связался с какими-то тёмными личностями. Чем занимается, не понятно. Ему не говорит, хотя, живут, казалось бы, в двух шагах друг от друга. Машину вот себе новую купил. Отличный такой «бьюик». Спрашивается, откуда у него деньги? Нет, он, старик, конечно, не лезет в дела детей. В конце концов, их жизнь — их личное дело. Но всё-таки беспокоится, как и любые родители.

Слушая болтовню старика, Скотт почти всё время смотрел в окно, наслаждаясь чудесным пейзажем. Хотя «наслаждаясь» — не то слово. Он просто впитывал его в себя, вдыхал полной грудью. Все же мир был странен. Закончилась война и, казалось бы, что-то в нём должно измениться. Может быть, небо должно стать чуть светлее, закат — чуть ярче, горы — чуть выше или трава — немного зеленее. Но ничего не произошло. Все осталось таким же, как и прежде. За исключением одной вещи, впрочем, не такой уж маловажной — в воздухе больше не пахло войной.

— А теперь, стало, быть, домой? — донёсся до него вопрос старика.

Скотт повернулся к нему и, улыбнувшись, кивнул.

— Домой, — ответил он.

— В Монтану?

— В Монтану. В Уайтейл.

Седьмое сентября, четверг.

Ждать им пришлось почти два дня. Прайер даже начал беспокоиться, не случилось ли чего-нибудь со Скоттом по дороге. Возможно, после того, как он выполнил задание, в мозгах у него опять что-нибудь сдвинулось? Как говорил аналитик, может быть его фальшивая личность распалась и сержант Скотт просто перестал существовать. Остался Ти-Джей Хэлуэй. И кто знает, что взбредёт в голову этому парню? По словам майора Реджинальда Фостера, у Ти-Джея Хэлуэя не всё в порядке с головой. Ему нравилось убивать. А что, если он надумает ограбить банк? Или ещё что-нибудь похуже?

За последние сутки о Скотте не поступило никаких сведений. Никто не знал, где он находится и чем занимается. С другой стороны, это успокаивало. Если бы Скотт действительно вновь превратился в Хэлуэя, то, скорее всего, он, Ричард Прайер, уже знал бы об этом. Но пока Ти-Джей не появлялся на своей квартире. За ней день и ночь наблюдали шестеро агентов. И если бы Хэлуэй все же сумел разрушить мнимую личность Скотта, он бы, скорее всего, пошёл домой. По крайней мере, Прайер на это надеялся.

Он сидел в кресле-качалке и наблюдал, как за окном сгущается вечер. Мягкие сумерки окутали подлесок, со стоящих возле дома сосен срывались сочные капли дождевой воды и разбивались об утоптанную землю.

Дама в департаменте метеорологии, конечно же, оказалась права. В тот вечер, на который Прайер возлагал такие надежды, ливень так и не пошёл. Зато он начался на следующее утро, и ещё какой. И продолжался почти двое суток. Дождь закончился всего пару часов назад, и деревья всё ещё хранили его слезы, время от времени роняя их на землю, словно плакали сами.

Над лесом повисла жёлтая тарелка луны. В доме не зажигали свет, и белесые, словно застиранные, лунные квадраты улеглись на чёрном полу, подобно диковинным зверям. Ветер что-то тоскливо нашептывал деревьям, и они задумчиво кивали своими мохнатыми головами ему в ответ.

Прайер ждал. Это ожидание час от часу становилось всё более невыносимым. Он думал о том, что сейчас за его спиной тёмными тенями замерли с таким же нетерпением ожидавшие начала операции агенты. Ричард чуть-чуть повернул голову и взглянул в их сторону. Бесплотные фигуры в ночной темноте. Попробуй-ка догадайся, кто из них кто.

Прайер вздохнул и вновь повернулся к окну. В самом конце подъездной дорожки неожиданно возникли огоньки машины. Судя по звуку, это была довольно старая колымага, которая уже доживала свой век.

Агент непроизвольно напрягся. Неужели это он, Скотт?

Или, может быть, правильнее было бы называть его Хэлуэем? Ричард осторожно вытянул из кобуры пистолет. Сердце учащенно забухало в груди и казалось, что эти тяжёлые барабанные удары можно было услышать даже в конце дороги, там, где сейчас стояла машина.

До слуха Прайера донёсся звук захлопнувшейся двери. А затем неожиданно ожил передатчик.

— «Фокстрот-пять», я «Фокстрот-четыре». Вижу человека, идущего к подъездной дороге. Как слышите меня?

— «Фокстрот-четыре», слышу вас хорошо, — шёпотом ответил Прайер. — Объект можно идентифицировать?

— Нет, — после секундной паузы откликнулся наблюда­тель. — Слишком далеко. Я вижу только фигуру, попробую подойти ближе.

Прайер перевёл клавишу в положение передачи.

— Всем подразделениям, готовность номер один. Объект приближается к дому. «Фокстрот-два-шесть-семь», как слышите меня?

— «Фокстрот-два», слышу вас хорошо. Объект пока не вижу.

Следом отозвались двое других. Эти позывные принадлежали троим снайперам, осматривающим сейчас двор и дорожку через оптические прицелы своих винтовок. Лишь один из них дал положительный ответ.

— Я — «Фокстрот-семь», объект вижу. Он на расстоянии примерно ста пятидесяти ярдов от дома.

Снайпер продолжал наблюдать за фигурой. Через оптический прицел она казалась туманной и размытой, хотя дорожка освещалась луной. Всему виной были ветви деревьев. Фигура Скотта, если, конечно, это был Скотт, мелькала между ними, то пропадая, то появляясь вновь. Снайпер не мог как следует прицелиться.

Все, кто