Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
— А ведь мы знакомы, Иохель Моисеевич, — удивленно пробормотал он, от неожиданного узнавания даже севший на кровать, которую только что тщательно заправлял.
Наверное, эту деятельную дамочку, от которой они с Федосеем тогда так позорно сбежали в поезде, забыть не в состоянии никто из встретивших ее. Вон, сколько лет прошло? А как сейчас перед собой видит несчастного проводника, таскающего туда и назад стаканы с чаем.
***
Дальше пошло всё без событий, день похожий на другой. Только и отличие, что в госпитальный отвал чуть меньше или чуть больше лишних кусков от людей зарывать, да с командой выздоравливающих умерших хоронить.
Медсанбат тихонько двигался вместе с фронтом, определяясь на стоянку в самых разных местах. Где только они ни останавливались: и в школах, и в больницах, и в палатках. Только легко не было ни разу. Стиранные и вываренные бинты шли по три круга, лекарств не хватало, оперировали доктора часто не то что при керосинке, а при свече, которую кто-нибудь держал у операционного поля. И раненые, обожженные, побывавшие в живой могиле после того, как их присыпало. Один за другим, десятками, сотнями, пешком, на подводах, в кузовах полуторок и на задних сиденьях «эмок». С санинструкторами, засыпающими на ходу, в сопровождении своих же товарищей, самотеком. И все как один грязные, потные, в каком-то рванье, иной раз босиком. Кричащие, ругающиеся, угрожающие, размахивающие оружием, тихие, плачущие. И всем хотелось жить. Вернуться к своим. Любыми путями и какой угодно ценой.
И все света белого не видят. Сколько раз приходилось тех же докторов из ложки кормить, чтобы времени не терять — не сосчитать. Как сказали ему в самом начале — если кто-то во время операции начинает заваливаться, то санитарское дело — падающего поймать, чтобы в операционную рану не упал, а то придется промывать, терять время.
Вот такие пироги. Грязь и кровь быстро примелькались, осталась нудная и неблагодарная работа. Но Сидор не роптал. В окопах не легче, не понаслышке знал. Оттуда возможность поспать и даже сходить в сортир виделись несбыточной мечтой. Не говоря уж о горячей еде.
***
Впрочем, окопы оказались совсем недалеко. Будто и не отпускали никуда, так, отвернулись не надолго, а потом вспомнили.
Летом сорок второго, аккурат ровно год и месяц прошли с начала, Где-то в Ростовской области они в очередной раз перебирались с одного места на другое. Хорошо, хоть квартирьеры умудрялись выбирать стоянки недалеко от воды: жара стояла невообразимая, окружая всё колышущимся маревом, настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Рот высушивало до наждака, сколько ни пей воды. Одежда стояла колом от высыхающего пота, льющегося из кожи без устали, а глаза ело жгучей кислотой.
Всё имущество уже погрузили на полуторки и увезли. У одинокой неубранной палатки было свалено оставшееся барахло на один рейс. Ну, и маленький отряд из пятерых выздоравливающих, которых Сидор притормозил для помощи в погрузке, и Моисеич как старший. То, что он за главного, Гляуберзонас не знал до самого конца. Просто один хитрый санитар решил дать ему отоспаться, пока не кончится метушня с переездом.
Но вместо медсанбатовских грузовиков из-за холмика выскочил старенький «форд», доехавший почти до палатки.
— Где все? — закричал выскочивший наружу старший сержант, такой же пропыленный и пропотевший, как и все, кто сюда попадал. Сразу видно: не из штаба, из окопа выдернули.
— Уехали, — спокойно ответил Сидор, поглядывая на флягу с теплой, да нет, почти горячей водой, думая, отпить глоток солоноватой жижи сейчас или чуть потерпеть.
— Куда уехали? У меня комполка раненый! Еле довезли, думали, помрет! Что же делать? — первоначальный запал сразу кончился и приехавший стоял у машины растерянный, не зная, куда теперь деваться.
— Что там? — выскочил из палатки Иохель, натягивая серый в неотстиранных бурых пятнах халат на голое тело. — Раненый? — он заглянул на заднее сиденье и тут же, не поворачивая голову, скомандовал: — Синицын! Срочно смотровую готовь! Носилки сюда! Раздеть, обмыть! Бегом, коровы!
Сидор подавил просящийся наружу ответ, что всё уже упаковано и вывезено, а здесь осталась самая малость, и молча побежал готовить и разворачивать. Тарахтение нового мотора отвлекло его на секунду и он увидел выезжающий из-за того же холмика мотоцикл с коляской, на которой был прикреплен ДП, знакомый до судорог в руках пулемет. Довелось настреляться вдоволь, не приведи Господь. Судя по тому, как мазнул равнодушным взглядом сержант, это было отставшее где-то сопровождение. Через секунду всё лишнее вылетело из головы, не до того.
— Синицын, быстро мыть руки, будешь ассистировать! — не глядя, бросил Моисеич, разглядывая, что там творится у раненого. — Быстро, я сказал! Что ты там телишься?
Через минуту Сидор уже натянул халат, и фартук сверху, и маску на лицо, повязал какую-то косынку вместо колпака, и помыл руки, завершив процедуру натягиванием перчаток.
— Готов, — доложил он. Такого делать не доводилось еще, но видел, со стороны ничего сложного вроде. Стой и выполняй что велят.
***
Что там делал доктор, понять было невозможно. Сам себе командовал, брал инструменты и вставлял нитки в кривую полукруглую иглу. Сидору оставалось только держать крючки ровно и не застилать ненадежный свет. Что-то там не совсем так получалось как надо, потому что доктор то и дело шипел и что-то бормотал на нерусском языке, судя по всему, ругался. Так что когда снаружи закричали «Немцы!», он даже не повернул головы и продолжил делать начатое.
— Немцы! — снова закричал тот же сержант, заглядывая в палатку.
— Пошел вон! — рявкнул Иохель. — Идите, стреляйте, что вам там положено! А мне не мешать!
Сидор даже удивился: такого от обычно спокойного доктора он еще никогда не слышал. А уж, чтобы продолжить операцию, когда сейчас стрелять начнут — такого он и представить не мог.
Буквально через пару минут раздались первые выстрелы. Первые — из пулемета, потом из винтовок. Постреливали сначала вяло, скорее всего, надеясь отпугнуть немцев. А потом все чаще и чаще. Вот замолчала одна винтовка, а потом, оборвав очередь, и пулемет.
— Слышь, Моисеич, дальше без меня, — сказал он, отступая от стола.
— Куда? — рявкнул доктор. — Еще не закончили!
— Там нас сейчас убивать начнут, — спокойно, разве что чуть
