Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
Комполка, до сей поры лежащий почти спокойно, лишь время от времени охая, так как местной анестезии для операций на брюшной полости всё же маловато, вдруг спросил заплетающимся от морфия языком:
— А со мной что?
— Дотерпите еще минут десять, так закончим, — успокоил его Иохель.
***
Вовремя вышел. Оборону, если это так можно назвать, держал один мальчишка-водитель, лет двадцати, не больше, с большими серо-зелёными глазами на перепуганном лице. Стрелял он куда-то в степь, даже не пытаясь целиться. Пулеметчик и сержант лежали мертвые, а еще один боец баюкал перебитое правое плечо, заливая кровью из раны выгоревшую траву. А на них перли, скорее всего, из упрямства, штук десять немцев под прикрытием переваливающегося на кочках ханомага. Шли медленно, видать, жара и их доставала. И оставалось до них всего ничего, метров триста, наверное. Скорее всего, это был какой-то отряд, посланный разведать окрестности.
Сидор оттащил от пулемета тело неудачливого предшественника и крикнул пацану, бросая индпакет:
— Вон, товарища перевяжи.
Рядом с ДП лежало два полных, судя по весу, и один пустой магазин. Один диск с легкими , другой — с бронебойными. Ну, и сколько-то в том, что в ходу. Он лег и осмотрелся. Хорошую позицию занял товарищ, лучше и не придумать. Достать стреляющего можно только случайно. Так ведь и не спросишь теперь, как он так подставился.
Первая короткая очередь пристрелочная, чтобы руки вспомнили, как оно. Второй уже прицельно ударил по правому флангу расслабившихся на жаре и не успевших залечь немцев. Двоих вроде положил, попал. Остальные так посыпались. Сменил магазин на бронебой, и от всей души зарядил по бронетранспортеру, который остановился только когда у Сидора кончились патроны в магазине. Пока он менял диск, из ханомага выпрыгнули трое, которые и возглавили организованный отход оставшихся в живых, грамотно прикрываясь корпусом железяки. Раненых вроде не тащили, после пулемета с такого расстояния их не очень-то много остается. Он и не стал больше выцеливать никого: отогнал, и хорошо. Дальше — не его забота.
Помог после пацану дотащить товарища до палатки, где того толком перевязали и зафиксировали перебитую руку. Ну, и довольный тем, что вроде как всё кончилось, сел в тенечке ждать своих.
Глава 20
После победоносной и переломной Ростовской битвы немцы враз местами откатились аж до Днепра. Вот сюда орденоносный командир медсанбата, майор медицинской службы Гляуберзонас и перенесся вместе с возглавляемым подразделением. И хоть считалось, что фашисту жизни осталось на пару щелбанов, но мнения эти витали большей частью в редакциях газет и радио, бравурными маршами подбадривающего доблестных воинов на ратный труд. Впрочем, на замешанной сотнями и тысячами солдатских сапог грязи пополам с тающим снегом бодрящая музыка помогала мало. Может, не долетал звук, или еще какая-то причина вмешалась, но полноводный поток раненых и тоненький ручеек больных не иссякали ни на каплю.
Сидору, как персональному помощнику командира, может, и полагались какие-то льготы, но он об этом не знал. Так же впахивал на сортировке, стирал окровавленные тряпки, кормил лежачих и не пытался откосить от похода к госпитальному отвалу, а если попроще, то к яме, в которую захоранивали отходы производства. Порой подготовленной ямы не хватало и тогда команда выздоравливающих выковыривала в украинской землице дополнительную дыру, чтобы принести в жертву ненасытному богу войны еще несколько десятков оторванных и раздавленных рук и ног. Главный жертвенник, конечно, рылся в стороне, но этот зато занимал больше места.
Лендлизовский студебекер привычно выплюнул новую порцию работы и уехал, расплескивая жидкую грязь усталыми покрышками. Вылезший последним, высокий и худой как щепка солдат, постоял секунду и медленно упал на землю подрубленным деревом, даже не попытавшись смягчить удар. Проходивший мимо Сидор краем глаза заметил его, но поймать уже не успевал, и вместе с сопровождавшим их санинструктором попробовал дотащить раненого до сортировочной площадки. Несмотря на худобу, тот оказался тяжеловат, так что Сидор почти сразу плюнул на это дело и пошел за носилками.
— Отстань, я сам, — прохрипел упавший и попытался сползти с носилок, но сил хватило только на то, чтобы схватиться за воздух, после чего рука безвольно упала на грудь, где красным фонарем разгоралась повязка.
Что-то в том, как он сказал, как взмахнул рукой и повернул голову, было от Григория. И от Трифона. Наверное, не было ничего, просто усталость и паскудное настроение, и от того вспоминалось давнее и хорошее. Но Сидор уже не думал ни о чем, только бы помочь этому упрямому солдату. Вмиг носилки переместились в самое начало маршрута врача, а потом без задержек попали в перевязочную. И уж вовсе ничего не стоило подсунуть его Гляуберзонасу, который точно на голову лучше скороспелых хирургов, выпущенных из мединститутов в упрощенном порядке. Если ампутацию быстренько провести, или, допустим, осколок из брюха быстро достать, укоротив кишечник на метр — это они мастера. А к остальному лучше не допускать. Сам Сидор в медицине, конечно, ни разу не специалист, но ведь результаты видны. Да и ехидные замечания Иохеля, которыми тот время от времени разражался на разборах полетов, никуда не денешь. Был бы он неправ, разве усидели бы доктора молча, когда он вкрадчиво вопрошал их, откуда растут их руки, потому что даже из жопы — слишком хорошо для таких неумех?
Под повязкой обнаружилась дыра в боку, из которой красным фонарем сигналила утекающая жизнь солдата. Было что-то завораживающее в этом угасании, но суровый голос доктора тут же вернул его на землю, и все зашевелились, выполняя указания — каждый свое, но в итоге все оказались там, где надо и в положенный момент времени. Даже Сидор поднимал головной конец кушетки, чтобы подставить под него чурбан, и держал руку мужика закинутой за голову. Шприц сменился скальпелем, под бормотание рассказа самому себе вводилась толстая трубка, зашивалась рана и накладывались салфетки.
— Всё. Сто лет этого не делал, — расслабленно выдохнул Иохель. — Синицын, это ты мне его подсунул? Глаза не прячь, и так вижу! Хотя эти, — он кивнул в сторону, — бедолагу точно похоронили бы. Так, хватит спать! — рявкнул он. — Быстро, лентяи, работать! Следующий!
***
Потом была сделана еще операция, и мужик, которого звали Матвеем, пошел на поправку. Как только опасность миновала, Сидор решил, что сделал для
