Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Но сейчас всё работало иначе. Гормоны Арсеньева намертво сплелись с моими эмоциями. В любом случае, необходимо проверить и лично убедиться, всё ли в порядке с девчонкой и старым лекарем. Хотя бы из сугубо человеческих соображений. Шэнь спас мне жизнь, в конце концов.

Сани свернули с широкой улицы, начался район Модягоу. Цивилизация закончилась резко, словно ее отрубили невидимым огромным топором.

Широкие мостовые сменились узкими, кривыми переулками, зажатыми между низкими фанзами с подслеповатыми, заклеенными промасленной бумагой окнами. Вокруг мелькали редкие прохожие. Среди них тут и там виднелись кули, кутающиеся в рваные синие ватники.

Здесь даже ясным днем царила та особенная, гнетущая, приглушённая тишина, какая обычно имеет место быть только в самых нищих кварталах. Где люди привыкли выживать тихо, ступать бесшумно, чтобы лишний раз не привлекать внимания тех, кто может быть опасен.

Не понимаю, почему Мастер Шэнь, которого, по словам нашего возницы, знает каждая собака в Харбине, торчит в такой беспросветной дыре. Старик точно не бедствует. Наверное. Клиентов при такой популярности должно быть много. Зачем старый лекарь подвергает себя и свою единственную, молодую внучку постоянной опасности, обитая в самом криминальном районе?

Хотя… Я ведь ничего не знаю ни о Шэне, ни о Манью. С чего мне вдруг решилось, что они несчастные страдальцы? Думаю, если старик держит лавку именно в Модягоу, значит ему так удобно или выгодно.

Еремей резко натянул вожжи, останавливая лошадь метрах в двадцати от знакомой калитки. Пролетка со скрипом замерла на месте.

Я нахмурился, ощущая, как в груди растет глухое раздражение. Причина этого состояния стояла напротив входа во двор Шэня. Это был настоящий зверь. Огромный, длинный, роскошный американский «Паккард». Он хищно блестел на солнце черным лаком и обилием никеля. Двигатель работал на холостых. Из выхлопной трубы сыто урча вырывались сизые клубы теплого дыма.

Возле радиатора топтались двое. Настоящие, классические «быки». Широкие стеганые куртки, надвинутые на самые брови собачьи малахаи. Под куртками угадывались массивные деревянные кобуры маузеров.

Охранники курили, лениво сплевывая на снег, но их глаза непрерывно сканировали улицу.

Заметив нашу пролетку, один из парней моментально отбросил окурок, развернулся передом. Принял характерную стойку. Ноги широко расставлены, руки сжаты в кулаки, плечи напряжены.

— Приехали, ваше сиятельство. Аптека… — голос Еремея предательски дрогнул.

Я сразу заметил, что вид этого черного автомобиля поверг извозчика в ужас. А значит, он в курсе, кому принадлежит машина.

— Чья? — коротко спросил я. Был уверен, Еремей без всяких пояснений поймет, о чем идет речь.

— «Зеленая банда», ваша светлость, — выдохнул Еремей почти неразличимым шёпотом. — Кто-то из главарей…

Я поправил свою шубу, легко выскочил из пролётки. Сразу, без задержки уверенно двинулся ко входу в аптеку. Вернее к калитке, которая вела к аптеке. Михаил метнулся следом за мной.

Надо отдать грузинскому князю должное. Он далеко не воин и не боец, как, к примеру, Тимофей. Или хотя бы как Осеев. Алексей выглядит солидно. Крепкий, высокий, с широкими плечами. Но при этом Михаил решительно топал прямо за мной, с таким видом, будто он на самом деле великий знаток какого-нибудь особо опасного единоборства.

Охранники у машины подобрались, шагнули наперерез, загораживая проход. Первый угрожающе насупился. У него стала такая зверская физиономия, будто он сейчас вцепится в меня зубами, как питбуль. Наивный… Знал бы парниша, какие рожи мне приходилось в девяностые не только видеть, но и бить… Трижды подумал бы, прежде чем вообще высовывать своё хлебало.

Я не сбавил шаг. Наоборот, слегка ускорился. Пёр прямо на китайских «быков» с максимально уверенным лицом. Когда расстояние между нами сократилось до двадцати сантиметров, то есть когда мой нос практически уткнулся в плечо первому, замер. Медленно поднял взгляд. Про себя снова подумал о том, что Арсеньеву не мешало бы уродиться чуть повыше ростом.

— С дороги, шелупонь, — процедил сквозь зубы по-русски, вложив в голос максимум ледяного превосходства.

Китаец презрительно скривился. Смысл фразы до него дошел отлично. Русским языком почти все местные владеют, в той или иной степени.

— Твоя идти назад, собака, — ответил он, дыхнув мне в лицо смрадом дешевого табака и гнилых зубов. — Иначе моя делать дырка твоя дурная башка. Пшел вон отсюда!

Внутри моментально сорвало резьбу. Завелся с пол-оборота. Ненавижу, когда всякая уличная шваль пытается брать меня на понт.

Взгляд скользнул влево, потом вправо в поисках любых подручных средств, которые помогут мне провести легкий педагогический вебинар о правилах хорошего поведения. Зацепился за тяжелый, ржавый металлический прут — кусок старой каретной рессоры, торчащий из промерзшей кучи мусора у забора.

Тело сработало на чистых рефлексах. Шаг в сторону, резкий наклон, рывок. Ладонь сомкнулась на ледяном металле. Я вложил в удар всю свою ярость. Тяжелый стальной прут со свистом рассек морозный воздух и с жутким, тошнотворным хрустом впечатался прямо в предплечье китайца.

Раздался влажный треск ломающейся кости. Рука «быка» мгновенно повисла плетью, вывернувшись под совершенно неестественным углом. Охранник дико взвыл, схватившись за перебитую конечность здоровой ладонью, и мешком осел на снег.

Можно было, конечно, использовать оружие. Оно и у меня, и у Михаила при себе имеется. Но парни входят в эту чертову «Зеленую банду». Прострелить ногу одному из них означает спровоцировать триаду на разборки. Оно мне сейчас точно не надо.

А вот то, что я вывел из строя здорового детину какой-то железякой, покажет меня как уверенного, героического парня. Над раненным придурком будут ржать свои же.

Второй китаец остолбенел от моей прыти. Так и не успел вытащить оружие. Он смотрел на меня круглыми глазами и лихорадочно пытался понять, кто перед ним.

В их жесткой бандитской картине мира подобным образом позволяют себе действовать исключительно высшие, неприкасаемые боссы, не знающие пощады и сомнений.

Мои пальцы разжались. Тяжелый прут со звоном упал на обледенелую землю.

— Я — князь Арсеньев, — говорил и смотрел на воющего «быка», — А ты — потенциальный труп, если еще раз попадешься мне на пути и не исчезнешь до того, как я тебя замечу. Усвоил?

Не дожидаясь ответа, прошел мимо скулящего охранника, толкнул калитку. Она оказалась открыта. Промаршировал по дорожке к крыльцу, поднялся, уверенно стукнул в дверь аптеки.

Михаил неслышной тенью скользнул следом. Грузинский аристократ сохранял внешнюю невозмутимость, но в его темных глазах плескалось искреннее изумление. Он элегантно поправил воротник бекеши, бросил пренебрежительный взгляд на покалеченного боевика и тихо, с легким кавказским акцентом, пробормотал себе под