Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Вообще, конечно, мне хотелось сказать этой психованной девице много чего интересного. Но я промолчал. В конце концов, как говорила одна моя знакомая в прошлой жизни: если вы нас не хотите, вы нам на хрен не нужны.

Как нормальный человек приехал, чтоб узнать, не случилось ли чего с Манью и ее дедом. А тут — целая драма разыгралась. И вместо того, чтобы принять помощь, мне кидают в лицо какие-то идиотские обвинения.

Я развернулся и вышел из аптеки. Михаил, естественно, сделал то же самое.

Остановился на крыльце, поднял голову к небу. Солнце уже стремительно клонилось к закату, подсвечивая низкие, тяжелые облака кроваво-багровым светом. Харбинские сумерки наступали рано, и вместе с ними на город всегда опускалась тревога.

— Едем на базу, — процедил я Михаилу, направляясь к пролетке.

Грузинский князь молча двинулся за мной. Он неглупый человек и прекрасно понял, сейчас меня лучше не трогать.

Всю дорогу до лесопилки мы не проронили ни звука. Лошадь мерно цокала копытами по мерзлой земле.

На территории базы кипела работа. Мужики перетаскивали доски, из трубы переоборудованной бани валил густой дым.

Нас встретил Селиванов. Управляющий уже успел организовать себе полноценный штаб на первом этаже конторы: сколотил столы, табуреты, разложил стопки бумаг и учетных книг. Завидев пролетку, бывший приказчик отложил все дела и бодро сбежал по ступеням крыльца навстречу.

— Ваше сиятельство, вернулись! А у нас тут как раз… — начал было он с энтузиазмом.

— Все потом, Пётр, — рявкнул я на ходу. — Мне нужно побыть одному. Никого не пускать.

Селиванов осекся, коротко кивнул и отступил в сторону, не задавая лишних вопросов. Еще один умный человек. Чувствует, когда начальство лучше не трогать.

Я поднялся на второй этаж, сразу отправился в свой кабинет. Стянул шубу, швырнул ее прямо на спинку кресла и подошел к промерзшему окну.

Внизу, во дворе, копошились мои люди. Стучали топоры, гудел локомобиль. Внешне всё шло идеально.

Но внутри меня бушевал ураган. Я злился. Я был в абсолютном, неконтролируемом бешенстве.

Во-первых, меня выбесил этот китайский Дон Карлеоне. Во-вторых, в башке упорно крутилась фраза про скорый переезд Манью куда-то там в роли какой-то жены. Ох уж этот князь Павел, со своими благородными порывами и нестабильной психикой.

Внезапно в дверь тихонько постучали. Я обернулся, собираясь послать нежданного гостя к чертовой матери, но из-за створки показалось довольное лицо Тимофея.

— Черт! Тимоха! Вернулся. Входи скорее. Рассказывай, что там с японцами.

Глава 15

Тимофей шагнул в кабинет, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Довольно крякнул, стряхнул налипший снег с шинели и полез за пазуху. На столешницу, прямо мне под нос, лег сложенный вчетверо плотный лист бумаги.

Я пододвинул документ к себе, аккуратно развернул. Это была подробнейшая карта-схема, нарисованная огрызком химического карандаша. Чертеж поражал своей педантичностью и дотошностью, выдавая руку профессионального военного разведчика. Каждое строение пронумеровано, расстояния скрупулезно указаны в саженях, маршруты вражеских патрулей отмечены четким пунктиром, а жирными крестиками — уязвимые места в обороне японцев.

— Ох и окопались они там, Павел Саныч, — Тимоха с тяжелым вздохом уселся на табурет, придвинулся вплотную к раскаленной чугунной печке, выставил огромные ладони к гудящему огню. — Продрог, как бездомная собака, пока караулил их склады в сугробе… Так вот. Здание кирпичное, капитальное. Кладка на века. Ворота стальные, створки щедро обиты толстым листовым железом, замки висят новые, пудовые, немецкие. На всех окнах установлены глухие решетки из прутка в палец толщиной. Словно не цветной металл они там прячут, а личную золотую казну их хваленого императора. Охрана — чистые демоны во плоти. Ни чаю попить с морозу, ни папироску закурить в сторонке. Ходят, как заведенные механические куклы. Ни единого лишнего движения, винтовки держат наизготовку.

Я криво усмехнулся, внимательно изучая план.

— Это японцы, Тимофей. Они и ржавый гвоздь станут охранять с тем же фанатичным усердием, если на то поступит прямой приказ начальства. А тут — стратегическая медь. За распитие чаев на посту или сон в караулке виновный моментально отправится под жесткий трибунал, а то и пулю в лоб получит от своего же офицера.

— Да, наслышан, — казак недовольно дёрнул щекой, — Японская армейская дисциплина всегда славилась лютой, нечеловеческой жестокостью. Своих солдат не жалеют, а уж чужих и подавно в порошок сотрут.

Я кивнул, ритмично постукивая пальцем по бумаге.

— Чего ещё разузнал? Выкладывай фактуру до конца.

Тимоха поднялся, перетащил табурет к столу, грузно навис над картой, тыча в нее грязным, обломанным ногтем.

— Вот, значится, смотрите. Охрану несет регулярный армейский взвод. Периметр ярко освещен мощными карбидными фонарями. Подобраться незаметно — задача почти невыполнимая. Но имеются задние ворота и от центрального входа они далеко, на противоположной стороне. Выходят прям на заброшенную железнодорожную ветку.

— А это что за отметка? — я указал на один из крестиков с глухой тыльной стороны пакгауза.

— А это, ваше сиятельство, с задней стороны здания фонарь весьма удачно перегорел.

Тимофей так хитро, по-разбойничьи усмехнулся в усы, что сразу стало понятно — проблемы с фонарем возникли не без помощи вахмистра.

— Маршрут у самураев следующий, — Тимоха провел пальцем по нарисованным стрелочкам. — Караулка стоит на фасаде, аккурат возле главных ворот. Там у них тепло, свет горит, печка топится, телефон висит для экстренной связи с комендатурой. Внутри сидит начальник караула и весь резерв взвода. Семь человек. Одни спят, другие в полной амуниции маются, готовые по первому свистку выскочить на мороз… На холоде торчат только трое. Два часовых постоянно у главных ворот, а третий — обходной. Топает вокруг кирпичного здания, без задержек и остановок.

Тимоха сделал театральную паузу, его глаза хищно блеснули.

— Но! Без пяти минут два ночи происходит смена караула. Обходной завершает круг и двигается к караулке. Оттуда выходит разводящий с новыми, отдохнувшими бойцами. Они проверяют печати, принимают пост по всей форме. После этого старший патруля заходит обратно в караулку для росписи в журнале дежурств.

Казак победно выдохнул, глядя мне прямо в глаза.

— Вот именно в этот момент возникает окно. Ровно четыре с половиной минуты. Задний двор полностью пустеет. А потом, до самого утра, эти самураи снова маршируют туда-сюда, как заведенные. Вот такой расклад, Павел Саныч. Я замок на задних створках посмотрел внимательно. Английский механизм. Вскрою тише, чем мышь пискнет.

Я откинулся на спинку кресла, анализируя услышанное. Мозг заработал на максимальных оборотах, просчитывая риски, тайминги и количество