Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Соломон замер с чайником в руке. Его кустистые седые брови медленно поползли вверх с искренним, совершенно неподдельным удивлением. Он аккуратно поставил фарфор на блюдце, тихо рассмеялся.

— Проценты? Ссуда? Ой, князь, вы делаете мне смешно! Вы такой умный молодой человек, а говорите такие ужасные глупости! Какие могут быть проценты в наше время? Деньги вот-вот превратятся в пыль. Выданная вам ссуда обесценится быстрее, чем мы успеем сказать «мама»! Иена скачет как горный козел, романовский рубль летит в пропасть, серебро тоннами утекает в Японию. Нет, дорогой мой. Я навел тщательные справки. Поговорил с очень нужными и серьезными людьми. Полночи считал прибыль и риски. И знаете, что я вам скажу?

Ростовщик подался вперед. Его глаза хищно блеснули в полумраке кабинета.

— Дело, которое вы задумали — это натуральная золотая жила. Нет, это настоящая бриллиантовая шахта! Производить чистейший медицинский спирт в промышленных масштабах, когда огромный город вынужден травиться пойлом, что продают хунхузы… Если качество готового продукта выйдет таким, как вы смело обещаете — цены этому товару просто не будет. За ним выстроятся очереди от берегов Сунгари до самого Порт-Артура. И вы хотите откупиться от старого, мудрого Соломона жалкими двадцатью процентами годовых? Смешно и грешно, князь!

Я усмехнулся прямо Блауну в лицо. Ах, старый лис! Моментально просек сумасшедшую маржинальность водочной темы.

— И чего же вы хотите, Соломон Маркович? — голос мой стал сухим, строгим.

— Я хочу стать вашим полноправным партнером, князь, — припечатал еврей, ударив сухой ладонью по дубовой столешнице. — Пятьдесят на пятьдесят.

Я молча смотрел на ростовщика, быстро анализируя в голове новый расклад. Красиво, конечно, Соломон переобулся. Он прекрасно понимает, что мне сейчас нужна его помощь. Вот и пользуется этим.

— Пятьдесят процентов? — я усмехнулся. — А не треснет ли у вас, любезный господин Блаун, лицо от таких грандиозных аппетитов? Производство, безопасность, рецептура, логистика — все на мне. А вы просто даете горстку серебра и забираете половину всего пирога? Так серьезные дела не ведутся. Я пришел за кредитом. Даете деньги в рост — замечательно. Нет — пойду искать других инвесторов в этом городе. Желающие найдутся.

Соломон ничуть не смутился моей угрозой. Он примирительно выставил вперед ладони.

— Не торопитесь делать категоричные решения, князь! Не нужно кипятиться, как тот тульский самовар! Вы слушайте старого Соломона, Соломон плохого не посоветует и в яму не толкнет. Вы искренне думаете, я просто хочу сидеть на мешке с деньгами и лениво считать денежки? Ой-вей! Вы совершенно не знаете изнанку Харбина! Вы думаете, достаточно сварить отличный спирт и выставить бочки за ворота?

Ростовщик встал, заложил руки за спину и принялся мерить шагами тесный кабинет.

— Вы хоть отдаленно представляете, кто сейчас держит алкогольный рынок в нашем прекрасном, но таком опасном городе? Нет? Так я вам расскажу эту грустную сказку на ночь! Харбин пьет всё, что способно гореть. Китайские кули, портовые грузчики и рикши хлещут мерзкий «ханшин» — местную дрянную водку из прогнившего гаоляна. На вкус — чистый керосин, воняет клопами. Удивлён, что они не слепнут от нее через месяц. Эту смертельную дрянь намертво контролируют хунхузы.

Он загнул один палец.

— Идем дальше. Японские офицеры, дипломаты и богатые азиатские купцы пьют свое традиционное саке. Это ниша абсолютно закрытая, национальная. Чужих производителей туда не пустят ни под каким соусом.

Соломон загнул второй палец и остановился прямо напротив меня…

— А теперь самое вкусное. Русское население. Инженеры КВЖД, белые офицеры, богатые коммерсанты, служащие управы. Они хотят пить хорошую, привычную, чистую русскую водку. Но откуда ей взяться в таких количествах? Империя рухнула, казенные заводы стоят в руинах. В роскошных ресторанах вроде «Модерна» или «Марсана» подают контрабандный французский коньяк и английский джин. Бутылка стоит как чугунный мост! А простые работяги, солдаты и мелкие чиновники давятся вонючим, мутным самогоном из мерзлой картошки. Спрос колоссальный!

— К чему вы клоните? — перебил я этот поток увлекательной экономической лекции.

— К тому, князь, что в этом городе интересующее вас направление жестко монополизировано! — ростовщик потряс в воздухе скрюченным пальцем. — Есть тут один мощный синдикат. Ушлые греки-коммерсанты в сговоре с интендантами железной дороги. Они завозят спирт из Шанхая, нагло разбавляют его речной водой и продают втридорога. Но им удается держать за горло все крупные кабаки, трактиры и мелкие казино на Пристани! Вы думаете, они позволят вам просто так прийти с улицы и забрать их покупателей? Да вы не успеете оглянуться, как вашу прекрасную лесопилку спалят вместе с вами дотла в первую же ночь!

— Ну, допустим, палить нас окажется весьма затруднительно, — ледяным тоном вставил Михаил, невозмутимо попивая чай. — У нас пулеметы на крышах. И люди, прошедшие две войны. Пусть приходят, встретим максимально горячо.

— Пулеметы — это прекрасно! Это восхитительно! — всплеснул руками Соломон. — Однако, с таким подходом мы со своими пулеметами сами будете пить ваш спирт. Его нужно кому-то продавать! А для этого необходимы точки сбыта! И вот тут, князь, на сцену под свет софитов выхожу я.

Старик победно улыбнулся, одернул жилетку и снова сел в кресло.

— Я беру на себя самую грязную, невидимую и сложную работу. Я закупаю всё, что требуется через третьи руки. Я организую бесперебойные, тайные поставки сахара и отборного зерна — оптом, дешево и без лишних чужих глаз. И самое главное: я обеспечу покупателей.

— Неужели? — я недоверчиво прищурился.

— Именно! Я точно знаю, кому и сколько серебра нужно занести в полицейской управе. Знаю нужного, жадного майора в японской комендатуре, который охотно берет деньги и взамен гарантирует абсолютную слепоту своих ночных патрулей. Знаю хозяев десятков трактиров, которые с огромной радостью начнут покупать наш чистый продукт и не побоятся последствий. Вы — спокойно производите, надежно охраняете свой завод. Я — снабжаю сырьем, продаю готовый продукт и решаю любые проблемы, где требуется договориться. За это прошу всего лишь пятьдесят процентов чистой прибыли. И ни копейкой меньше. Моя цена справедлива.

Еврей стелил жестко, но предельно, убийственно логично. В одиночку мы намертво завязнем в сбыте. Начнем предлагать товар мелким барыгам — тут же засветимся перед серьезными конкурентами и полицией. А Соломон предлагает готовую торговую сеть и лоббирование интересов во властных структурах. Фактически, он берет на себя функционал коммерческого директора и службы связей с общественностью.

— Вы не упомянули тайные общества? Триады? — задал я еще один уточняющий вопрос.

С такими, как Блаун надо узнавать все детали на берегу.

— Ой вей! Да что им ваш спирт? Их интерес сейчас больше в опиуме. Мы же с