Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

— О, да… — Я коротко рассмеялся, — Уж вы-то самый православный в этом городе. Хорошо, Соломон Маркович, признаю. Условия серьезные и аргументированные. Но пятьдесят процентов — это откровенный грабеж. Вы ничем не рискуете физически. Если все же возникнут серьезные проблемы, в первую очередь пострадаем я и мои люди. Уверен, у вас на этот случай будет готов какой-нибудь тайный план, который позволит вам остаться в стороне… Поэтому расклад у нас пойдет другой.

Я подался вперед.

— Тридцать процентов от чистой прибыли. И весь первоначальный капитал на закупку вы вносите из своего кармана, как безвозвратный вступительный взнос партнера.

Соломон театрально схватился за сердце, закатил глаза.

— Тридцать⁈ Князь, вы режете старого еврея без ножа! Я больной человек, у меня одышка, мне нужно кормить любимую Рахиль! Сорок пять! И ни иеной меньше!

— Тридцать пять. И вы берете на себя оплату ежемесячных взяток японцам и полиции исключительно из своей доли.

— Ой, чтобы я так жил, как вы умеете профессионально торговаться… — Соломон страдальчески вздохнул. — Хорошо. Ваша взяла. Сорок процентов. Но расходы на договоренности с нужными людьми берем из общего котла. Однако официальные партнерские бумаги мы оформим не на меня.

— А на кого же? — я иронично изогнул бровь, хотя был совсем не удивлен таким поворотом. Конечно, старый еврей обезопасит себя с самого начала.

— На Рахиль, — совершенно серьезно ответил Соломон.

Я удивленно уставился на ростовщика. Услышать это имя я не ожидал. Хотя… Задумка Блауна выглядит знакомо. Классическое переоформление опасных активов на жену или дочь ради вывода главного бенефициара из-под удара.

Женщина-коммерсантка здесь никого не удивит. Патриархальный мир рухнул, бывшие графини открывают ателье и прачечные. К тому же, в традиционных еврейских семьях женщины часто ведут всю реальную торговлю и бухгалтерию. Брать в качестве официального лица постороннего человека — рискованно.

— Вы удивляетесь? Напрасно, — хмыкнул Соломон, потирая переносицу. — Рахиль блестяще образованна, умна, дела вести умеет ничуть не хуже моего. Но при этом никто в здравом уме не воспримет молодую девушку как серьезную угрозу.

— Хорошо, — согласился я. — Договорились. Сорок процентов, оформляем всё на Рахиль. Сбыт, взятки, лоббирование и сырье полностью лежат на вас.

— Ударили по рукам, князь! — с лица Соломона мгновенно исчезло страдальческое выражение.

Еще минут десять мы потратили на составление списка, в котором я перечислил все необходимое. Оборудование, кстати тоже. На всякий случай. Хотя, конечно, прекрасно понимал, что в Харбине даже Соломон его приобрести не сможет. Но… Решил, что не стоит говорить ростовщику заранее о моем плане насчет меди. Если все выгорит, поставлю перед фактом.

Мысленно представил лицо Соломона, когда он узнает, что наш бизнес строится на меди, украденной у японцев. Стало приятно. А Соломон непременно узнает. Я ему лично расскажу. Это заставит его сильно подсуетиться, чтоб прикрыть наши задницы от возможных подозрений и проблем со стороны чертовых империалистов.

— Так-так-так… Куб медный на триста литров… Сухопарник сложной конструкции… Змеевики медные охлаждающие… Ой-вей, Павел Александрович, ну и промышленные аппетиты у вас! По моим скромным прикидкам, на хорошую медь уйдет не меньше двух тысяч полновесных иен. Но это ладно. Вопрос другой — где ее взять? Вы же знаете, что творится в городе вокруг этого металла. Бочки дубовые для правильного брожения — еще тысяча. Князь, оставьте мне список, я внимательно его изучу. Надо хорошенько прикинуть все.

Я поднялся с кресла. Михаил тут же встал следом.

— Значит, через два дня мы с вами встретимся и более предметно обговорим список необходимого, Соломон Маркович.

— Конечно Павел Александрович. Вы же не затаите обиду, если вас проводит Рахиль, а не я? Мне нужно срочно заняться вашим списком.

Я, естественно, не возражал. Как и Михаил. Тому вообще все равно.

Мы уже почти вышли из лавки, когда дочь Соломона, которая сопроводила нас до двери, осторожно взяла меня за локоть.

— Князь! — её темные, огромные глаза взволнованно блеснули в полумраке — Простите великодушно… А почему…

Она запнулась, бросив быстрый, смущенный взгляд на стоящего рядом Михаила. Грузинский князь моментально отреагировал. Он снял шапку, сделал безупречный поклон и мягко, одними губами поцеловал воздух над протянутой рукой девушки.

Как только Михаил оставил нас вдвоем, девушка тут же продолжила разговор:

— А почему сегодня не приехал тот… ну… ваш помощник? — тихо спросила она, комкая в руках кружевной платочек. — Большой такой, с усами. Господин Тимофей. У него всё благополучно?

Я удивленно посмотрел на Рахиль. Надо же. Какая потрясающе интересная картина вырисовывается!

Похоже, бравый казак своим молчаливым, медвежьим присутствием умудрился произвести поистине неизгладимое впечатление на утонченную еврейскую красавицу. Интересно, что скажет Соломон, если узнает?

— С Тимофеем всё в полном, абсолютном порядке, Рахиль Соломоновна, — я сделал максимально серьезное лицо, — Он просто немного занят. Обязательно передам, что вы лично справлялись о его здоровье. Думаю, нашему вахмистру это будет очень приятно.

Глава 14

Дверь антикварной лавки тяжело захлопнулась. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо, заставил до боли прищуриться. Солнце висело низко над горизонтом, било прямо в глаза.

Еремей дремал на облучке, превратившись в бесформенный ком овчины. Однако, стоило ему услышать хруст наших шагов, он моментально встрепенулся. Подобрал вожжи, выпрямил спину.

— На лесопилку прикажете, ваше сиятельство? — спросил извозчик, торопливо натягивая толстые рукавицы.

Я уже открыл было рот, чтобы ответить утвердительно, скомандовать возвращение на базу, но слова неожиданно застряли где-то в горле. Очень внезапно в голове всплыл образ Манью. Она не приехала ни вчера утром, ни сегодня. Вторые сутки подряд ее нет. Китаянка просто исчезла.

Михаил, устроившийся в пролётке, моментально уловил мою заминку.

— Павел? — в его голосе прозвучало легкое, но явное беспокойство. — Планы меняются?

— В аптеку, — глухо бросил я, усаживаясь на сиденье рядом с князем. — Сначала наведаемся к Шэню.

Михаил понимающе кивнул, лишних вопросов задавать не стал.

— В район Модягоу, — приказал я Еремею. — К аптеке Мастера Шэня. Дорогу найдешь?

— Обижаете, ваша светлость. Кто же в Харбине аптеку старого Шэня не знает, — извозчик энергично закивал, поправляя съехавшую на лоб шапку.

Он коротко дёрнул вожжи. Сани, надсадно скрипнув железными полозьями, покатились с благоустроенной Артиллерийской улицы в сторону Пристани.

Я откинулся на жесткую спинку, наблюдая, как проплывают мимо фасады доходных домов. В голове творился какой-то сумбур.

С чего бы мне вдруг волноваться о китайской стерве? Что это? Банальное беспокойство? Или я просто хочу её видеть? Моё ли это желание вообще? Или виноваты проклятые выверты молодого организма двадцатилетнего аристократа?

В моей прошлой жизни я никогда не путал личное