Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

— Спасибо, Вера Николаевна, — кивнул я княгине. — И хочу отметить, что вы совершенно незаменимый человек. Настоящий генерал интендантской службы.

Аристократка скупо улыбнулась.

— Умете вы, Павел Александрович, сказать приятное даме. Даже если дама годиться вам в матери.

Я закинул ложку с кашей в рот, тщательно пережевал, а потом спросил:

— Как чувствует себя ваша невестка?

Если не ошибаюсь, соответственно этикету, мне сейчас полагается поддержать беседу с Верной Николаевной, но только в перерывах между порциями еды, с пустым ртом.

Взгляд женщины на мгновение потемнел. Похоже, она вспомнила подробности эвакуации из Читы. А именно — гибель сына. Когда обезумевшая толпа, штурмующая спасительный эшелон, вытолкнула молодого мужчину прямо под железные колеса маневрового паровоза. Сама Шаховская даже не сразу узнала об этом. Князь сначала запихнул в вагон мать и беременную жену, а сам оказался в конце людского потока.

— Держится, слава богу, — тихо ответила княгиня. — Гуляет по территории, дышит морозным воздухом. Успокаивает нервы рукоделием, сидит вечерами у печки, вяжет вещи малышу.

— Вяжет? — переспросил я.

Ложка с кашей замерла в нескольких сантиметрах от моего рта.

— Ну да. Вяжет, — Шаховская легко небрежно повела плечом, — Что вас в этом удивляет, Павел Александрович? Она у меня с хорошим воспитанием. Как и положено женщине, умеет шить, вязать.

Я пялился на Веру Николаевну и, наверное, выглядел в этот момент полнейшим идиотом. Сижу, открыв рот, смотрю в одну точку на переносице княгини.

На самом деле, все дело в слове «вяжет». Оно сработало в мозгу подобно щелчку электрического рубильника. Мозг моментально уцепился за эту деталь.

Я собираюсь забрать у японцев медь, нарядив своих людей, как хунхузов. Шмотки достанем, не проблема. Михаил даже, возможно, подскажет пару фраз, которые однозначно говорят только разбойники. Однако славянские, европейские рожи никаким гримом не замажешь. Да, среди хунхузов полным-полно русских. Но не все же. По идее, нужно разбавить тех, кто будет грабить склад, китайцами. А где их взять?

Нанимать местных? Ни в коем случае. Сразу же сольют меня япошкам или тем же хунхузам…

Значит… Значит надо спрятать лица. А что скрывает физиономию лучше, чем классическая вязаная маска с прорезями для глаз, столь любимая силовыми структурами из будущего? Проще говоря, балаклава.

— Вяжет — это замечательно, — я широко улыбнулся, — Вера Николаевна, соберите-ка вечером всех женщин, умеющих обращаться со спицами. И зайдите ко мне в контору. Появился срочный, крайне важный заказ для нашей артели. Понадобится связать особые головные уборы… скажем так, для защиты лиц от сильного ветра.

Княгиня удивленно приподняла тонкую бровь, но лишних вопросов задавать не стала. Дисциплина.

Осталось дождаться возвращения Тимофея. Как только вахмистр выложит четкий расклад по японским караулам, станет понятно, сколько именно бойцов пойдет на японский склад, и сколько шерстяных балаклав потребуется изготовить нашим дамам.

После плотного завтрака я сходил в контору, проверил, не появилась ли Манью. Хрен там. Плюнул и пошел к Сергею Петровичу. Пусть он сделает перевязку и посмотрит рану. В конце концов, я исправно хлебаю это отвратное пойло Шэня. Может уже и перевязываться хватит.

Под лазарет наш штатный эскулап грамотно отжал второй кирпичный пакгауз. Размещать хворающих в переполненных жилых бараках, где плечом к плечу ютится почти двести человек — чистой воды самоубийство. Просторное складское помещение мужики из производственной бригады на совесть обшили изнутри толстой сосновой доской для утепления, отгородив глухими щитами приемную, смотровую и палату.

Сергей Петрович обнаружился возле одного из топчанов, выполнявших роль больничных коек. В отделении для болящих. Заметив мое появление, доктор оторвался от пациента и принялся тщательно вытирать руки чистой ветошью.

— Доброе утро, Павел Александрович.

— Приветствую, доктор. Как самочувствие нашего контингента?

Сергей Петрович тяжело вздохнул, окинув взглядом аккуратно застеленные нары. Тиф и холера, к счастью, остались позади, перегорев еще в дорожных эшелонах, но суровый маньчжурский климат и истощение брали свое. Некоторые члены нашей общины мучились от жестоких простуд, надсадного кашля, а у стариков после пережитого стресса откровенно шалило сердечко.

— Идут на поправку потихоньку, — отчитался врач. — Жар у многих спал, травы мастера Шэня отлично помогают от кашля.

— Что требуется для полного порядка?

— Покой, тепло и усиленное питание, — развел руками Сергей Петрович. — Медикаментов, что я привез с собой, на первое время хватает. Дальше потребуется пополнить запасы хлопковой марли, йода, аспирина и сердечных капель вроде камфоры. Кое-что редкое и строго учетное — ампулы с морфием для тяжелых травм или карболку для дезинфекции — достану сам. Старые харбинские связи в городских аптеках и больницах никуда не делись. Но подробный список нужд я все равно составлю.

— Составляйте, — кивнул я.

Разговор прервал скрип двери. На пороге нарисовался Селиванов.

— Павел Александрович, — Пётр подошел ко мне, протянул плотный конверт. — Нарочный только что приезжал. От Соломона Марковича. Передал вам послание.

Я молча взял письмо, сломал сургучную печать, развернул хрустящий лист. Прочел. Усмехнулся.

Соломон как обычно, в свое репертуаре. Не мог написать простыми словами. Текст письма выглядел следующим образом.

«Дорогой князь! Не сочтите за труд, навестите старого друга. Выпьем по чашечке чая, потолкуем о будущей рыбалке. Жду. Соломон Маркович».

Вообще, в мои планы никакие поездки сегодня не входили. Я собирался дождаться Тимофея и сразу же заняться подготовкой предстоящего мероприятия. Как минимум его планированием. Но Соломон Маркович зовет «на чай» и это явно не просто так. Впрочем, упоминание рыбалки тоже. Старый лис принял какое-то решение по поводу моей вчерашней просьбы. Так что придется ехать.

Я спрятал письмо во внутренний карман шубы, посмотрел на Селиванова.

— Пётр, найди-ка грузинского князя. Скажи, пусть собирается. У нас деловая встреча.

Глава 13

Мы С Михаилом вышли за ворота лесопилки. Из рта при каждом выдохе вырывались густые, сизые клубы пара, мгновенно оседая инеем на воротниках. Чертова маньчжурская осень. Ноябрь больше похож на февраль.

Пролётка ждала метрах в двадцати. Извозчик, тот самый крепкий русский мужик с обветренным лицом, возивший нас с Тимофеем вчера, дремал на облучке, глубоко укутавшись в добротный овчинный тулуп. Стоило ему заметить наше появление, он моментально встрепенулся, подобрал вожжи и выпрямил спину.

— Доброе утро, ваше сиятельство!

— Здравствуй, здравствуй, — я легко запрыгнул в пролётку.

Следом изящно поднялся Михаил. Грузинский князь, несмотря на все тяготы беженской жизни, умудрился сохранить безупречную осанку и лоск истинного аристократа. Сегодня он был наряжен в великолепно скроенную бекешу, пусть и слегка потертую на локтях. На голове — ондатровая шапка. Это снова постаралась княгиня Шаховская. Она, помимо прочих дел, теперь еще