Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Стрелки показывали половину восьмого. Ну, ладно… Дам Манью еще час. Может, задерживается. А вчера, к примеру, подменяла деда в аптеке.

Я оделся полностью. Накинул шубу, спустился вниз.

Возле крыльца конторы кипела организованная суета. Селиванов громким, властным голосом раздавал утренние наряды мужикам.

Наблюдать за работой бывшего приказчика — сплошное удовольствие. Оказавшись в родной управленческой стихии, Пётр быстро и жестко структурировал толпу беженцев мужского пола. Разбил людей на четкие рабочие группы. Грамотный подход. Без жесткой системы и контроля любая артель неминуемо скатывается в бардак.

Самых крепких мужчин управляющий отрядил на сортировку хлыновского наследия в виде готового пиломатериала и масштабный ремонт. Нам нужны добротные нары, столы для кухни, табуреты и целые крыши над головой. В производственной группе даже оказалась парочка столяров и знатоков кровельных работ.

Те, кто физически послабее, попали в хозяйственную бригаду. Их зона ответственности — рубка обрезков для топки локомобиля, чистка снега, уборка двора, мелкий ремонт.

А вот на водокачку Селиванов бросил троих самых выносливых, жилистых парней. Паровая машина жрала воду кубометрами, поэтому махать тяжелым рычагом чугунной колонки приходилось безостановочно. Чтобы наполнить здоровенный клепаный резервуар возле котельной.

Эта же скважина снабжала лагерь чистейшей питьевой водой. Глубокий забой гарантировал отсутствие холерной и тифной палочки, свирепствующих в грязных речных протоках. Для нужд столовой женщины перехватывали ледяную струю прямо из-под чугунного носика в оцинкованные ведра, чтобы не черпать ее из промышленного бака. А уж на кухне княгиня Шаховская железно следила, чтобы сырую воду никто не пил — только кипяток. Эпидемия на закрытой территории нам совершенно ни к чему.

Те, кто постарше, тоже не сидели без дела. Селиванов грамотно рассудил — раз спина не гнется тяжести таскать, значит, руки должны работать в тепле и с пользой. Пожилых мужчин пристроили лущить щепу для розжига, выпрямлять ржавые гвозди и точить инструмент.

Любопытно, конечно. Мне всегда казалось, что после революции из страны бежали только аристократы. Но нет. Оказывается, простых людей среди эмигрантов ничуть не меньше. Ну как простых… Работяг, которые имели что-то свое. Свою мастерскую, свою пекарню, свою лавку домашней утвари.

Я кивнул Петру, приветствуя его. Попросил, если появится Манью, отправить девицу в кабинет. Сам двинулся к пакгаузу, который стараниями Шаховской превратился в настоящую столовую.

Тут нам, конечно, несказанно повезло. Прежний хозяин лесопилки все же был крепким хозяйственником и отнесся к своему детищу ответственно. Если бы не война, не революция… Думаю, Хлынов процветал бы и дальше.

В углу пакгауза обнаружилась массивная кирпичная печь с широкой плитой и вмазанными огромными чугунными котлами. Именно поэтому Вера Николаевна выбрала под кухню и столовую именно это строение. Только за несколько дней сделала его более обжитым.

Теперь здесь вдоль стен вытянулись ряды свежесколоченных столов и длинных лавок. Производственная бригада расстаралась на славу. Мебель вышла грубоватой, без изысков, зато намертво сбитой из толстой сосновой доски. Смолистый запах свежего распила отлично смешивался с кухонными ароматами.

Княгиня железной рукой разделила женский батальон по способностям. Непосредственную готовку она мудро поручила тем, кто умеет обращаться с ухватом. Бывшей прислуге и обычным женщинам. Без дворянских титулов. Они отлично знают толк в объемных варках и совершенно не боятся печного жара.

А вот благородным дамам, ни разу в жизни не спускавшимся в кухню, досталась рутинная, но не менее важная работа. Тонкие аристократические пальцы теперь чистили бесконечные горы картошки, лущили лук, перебирали крупу от мелких камней и отмывали грязную утварь.

Прямо сейчас, когда я вошел, в дальнем конце пакгауза развернулась поистине драматичная картина. Молоденькая баронесса — титул запомнился, а вот фамилия напрочь вылетела из головы — остервенело терла песком огромный закопченный казан. По бледным щекам катились слезы обиды и усталости, нежные руки покраснели от ледяной воды и въедливой золы, но девчонка упрямо скребла черную сажу, тихонько всхлипывая в такт своим методичным «вжих-вжих»

Суровая маньчжурская реальность быстро стирает сословные границы.

Княгиня Шаховская, кстати, личным примером показывала, что готова ради выживания быть и кухаркой, и поломойкой, и посудомойщицей. В данный момент она монотонно шинковала морковь на большом столе, сделанном специально для готовки. Вера Николаевна всем дамам сразу дала понять: хочешь кушать — изволь отрабатывать еду.

Возле печи суетилась Арина. Та самая нянька Никиты Щербатова. Похоже, Шаховская назначила ее главным шеф-поваром нашей артели. Старушка бодро покрикивала на двух девиц, которые мешали еду в чугунных котлах.

Заметив мое появление, все присутствующие дамы как-то смущенно притихли. Одна из девиц, что мешала поварешкой кашу, стрельнула на меня игривым взглядом карих глаз, выразительно вздохнула грудью и свободной рукой расстегнула верхнюю пуговицу блузы.

Я, честно говоря, даже не сразу понял, что меня откровенным образом «снимают». Хотя, ничего удивительного в этом нет. Для этой девицы Арсеньев — молодой, влиятельный князь, который заправляет всем на лесопилке. Она, наверное, по наивности считает, если показать мне грудь и дать за нее подержаться, а потом забраться в мою постель, так я сразу поплыву и подниму кухарку до статуса княжеской любовницы.

Я посмотрел на ушлую девку, усмехнулся, отрицательно покачал головой. Она сдаваться не собиралась, потянулась рукой ко второй пуговице. Делала вид, будто ей невозможно жарко возле плиты.

— Я те щас зеньки то наглючие платочком завяжу, — Ласково проворковала бабка Арина, — Кашу и в темную мешать можно. А ну ка! — Старуха со всей силы лупанула кареглазую девицу тряпкой по спине, — Делом занимайся, а не по сторонам глазей!

Разобравшись с зарождающимся непотребством, Арина тут же схватила миску, положила туда порцию каши. Затем деликатно оттеснила меня к одному из столов, загораживая спиной от знойной кухарки.

— С добрым утром, ваше сиятельство, — бабуля ухитрялась одновременно и нести миску, и кланяться, — Кашка сегодня знатная, с мясом. Наши мужики вчера тушу свиную разделали, что от китайца привезли.

Я уселся за стол, поблагодарил Арину и приступил к завтраку. Подцепил варево деревянной ложкой. Густая, наваристая перловка с крупными, щедрыми кусками жирной свинины моментально прогнала утреннюю зябкость. Идеальная, сытная пролетарская еда.

За соседним столом сидела группа парней из «службы безопасности». Сегодняшняя смена, которой предстоит заступить на дежурство. Они орудовали ложками молча, сосредоточенно. Только хором пожелали мне доброго здравия.

Минут через пять подошла Шаховская. Присела на лавку напротив меня, поставила кружку с крутым, обжигающим чаем.

— Рада отметить,