Флоренций и черная жемчужина - Йана Бориз
– А! И ты здесь!
– О! Вот так неожиданность!
– У! Да никак тут медом нынче… И вообще!
Флоренций несколько опешил от подобной рьяности.
– Рад приветствовать, господа. Чем вызвано оное возбуждение или у меня лицо в саже?
– Ни в коей мере, – сквозь смех отвечал Георгий Ферапонтыч. – Просто встреча наша в означенном месте очень не случайная. Как это нас угораздило всех слаженно да в единый миг?
– Я приехал побеседовать с Кириллом Потапычем. Он изволил посетить Полынное в мое отсутствие да прогневался. Спешу его успокоить. – Флоренций вроде оправдывался и оттого злился на себя.
– Вот и я тоже, – спешно вставил Пляс.
– Что – тоже? – воззрился на него Кортнев. – К вам он тоже наведывался и гневался? Или вы тоже пребывали вдали от Трубежского уезда?
– Ни то ни другое. Просто я хотел… хотел…
– Полноте. Вы, Иван Спиридоныч, уже пробовали придумать причину, ну да вам не удалось.
– А сам ты зачем здесь? – просто спросил Флоренций.
– Я привез книги Антону Семенычу. Не знал, что его уже забрали губернские чины.
– Как забрали? – удивился Скучный Василь.
– А так. Чего же ждать? По делам неподатного сословья разбирательства ведутся губернскими властями, не земским судом, как известно.
– Так зачем привез книги, ежели знал, что Антона здесь нет? – снова простодушно поинтересовался Флоренций.
– Привез, потому что не знал. А прибыл и узнал.
– Предупредить желаю твой вопросец, – заявил Скучный Василь. – Я сверх меры любопытен, потому притащился обивать порог капитан-исправника за новыми сведениями относительно известного дела. Просто любопытство, простите уж за неказистость резона, но увы! – Он шутовски поклонился.
– Так и я из чистого любопытства! – Пляс поторопился перетянуть на себя чужое одеяло. – Просто совестился признаться поначалу, но раз Василю Аполлонычу можно, то отчего ж мне…
– А ты, Игнат Иваныч? – перебил его Скучный Василь. – Ты за какой нуждой?
– Я… я вовсе и не намеревался, меня Георгий Ферапонтыч притащил, такой казус.
– Куда ехал, Игнат? – не давая передышки, спросил Флоренций.
– Куда?.. Да на покос. Выехал из дому, погоды порадовали, решил прокатиться. Что в том такого?
– Выходит, на чужой покос, – поддел его Скучный Василь. – Деревенька-то твоя в стороне, не попутно.
– Да нет же. Господин Кортнев специально заехал за мной в усадьбу. У меня же имелись совсем иные планы на сей день. Разве не так?
– Да-да. Это я заарканил нашего любезного Игната Иваныча, едва не силком приволок, потому как у меня виды на него до самого вечера. Нынче очередная счастливая годовщина моего избавления, когда он изволил меня спасти, отвезя в Тифлис, раненного едва не смертельно. Именно этим числом я очнулся и пошел на поправку, посему отмечаю его особо, аки именины. Кому же, как не любезному господину Митрошину, составлять мне компанию? Кто, как не он, приложил руку к моему бесполезному воскрешению?.. Аннушка уж велела стряпать праздничный обед, так что могу пригласить и тебя, Василий Аполлоныч. – Он поставил точку своим зычным голосом, точно поставил. Потом же, спохватившись, сделал ее запятой и добавил: – И тебя, конечно же, Флоренций Аникеич.
Этот речевой фокус не укрылся от бдительного слуха самого Листратова и вообще всех присутствующих. Выходило, что Кортнев убежден: Флоренцию-де не выпадет случая полакомиться у него в гостях, понеже отсюда ему одна дорога – в компанию к Антону. Тем не менее ваятель буркнул что-то благодарственно-отрицательное, дескать, хвор и занят делами по макушку.
Взгляд Скучного Василя поливал окрестность скепсисом, словно наелся им за завтраком и теперь отрыгивал излишки.
– Позвольте мне угадать, господа: вы все любопытствуете касательно Антона Семеныча, не так ли? Или есть на примете некто коварный, эдакий хитрый злодеятель, кого угодно поместить на сие неблагопристойное место, господина же Елизарова тем очистить и водворить во главу его конюшен?
– Не угадал, Василь Аполлоныч, – в тон его ехидце ответил Кортнев. – Мы едино лишь печемся, будучи все связаны нежной отроческой дружбой. Ты же с какой стати изволишь так явственно злопыхательствовать?
– Я? Да ни в малейшей степени. Мне просто не так уж жаль покойной Алевтины, вот и все.
– Напрасно вы столь жестокосердны. Оно того не стоит, а барышня свое уж получила сполна, – буркнул Пляс.
– Каюсь. Суесловен. – Скучный Василь легко сделал шаг назад. – Однако прошу не забывать, что сия предприимчивая особа едва не стала мне тетушкой.
– Все одно непростительно. – Игнат встал на сторону Пляса. – Что до меня, то желаю одного: видеть на месте Антона иную особу.
– Да не ты один! – всплеснул руками Кортнев. – Мы все повязаны драгоценнейшими воспоминаниями, и оттого не приемлем в круге своем душегуба. И я убежден, что среди нас его нет.
– И я то же самое хотел сказать, да ты не дал. Снял с губ, – немного обиженно согласился тот.
– А я так уверен в обратном, – зло расхохотался Скучный Василь. – Сей момент осталось только уяснить, нет ли у кого с собой аркана на всякий случай.
– Есть. У меня есть. – На крыльцо вышел Алихан, за его обряженной в пестрый халат спиной наблюдалось шевеление, слышался бубнеж: это серый поверенный все не мог выговорить Шуляпину заготовленного обилия слов.
Все обернулись к нему, на лицах читалась разная степень удивления. Тут наконец господину исправнику удалось вытолкать ящера за порог, тот скатился по ступенькам и оказался в букете сопереживающих самым важным пионом. Он был представлен всем, а они ему, однако после раскланиваний сразу поспешил к доставившей его коляске и вскоре уже равнодушно махал из окна – его застоявшийся буланый конь с излишней резвостью гнал прочь от земской управы.
– Ну что, судари мои? – Пока молодые люди провожали взглядами сутяжника, сзади неслышно подобрался Кирилл Потапыч. – Вы ведь не случаем сюда пожаловали? Прошу. – Он картинно выпростал руку по направлению к присутствию, Алихана вроде как отодвинул взглядом, на Флоренция же недобро покосился.
– Да полноте, мы все и не вместимся, – попробовал отшутиться Кортнев, но исправник не намеревался сдаваться:
– Отнюдь. В тесноте да не в обиде. Проходите уж.
– Мне пора ехать, – стушевался Игнат. – Меня ждут.
– Все так все! – сурово приказал ему Скучный Василь, и Листратов согласно кивнул.
В комнату капитан-исправника набилось аж шесть человек, не считая его самого. Стульев хватило только троим: Кортневу, Скучному Василю и Плясу, вроде они главные. Остальным жестом предлагалось устроиться на лавке подле двери. Игнат грузно опустился на нее, но Алихан и Флоренций остались на ногах. Первый отговорился тем, что насиделся в компании поверенного, второй промолчал и прислонился к подоконнику. На незанятых пространствах
