Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Там у нас есть шезлонги и летний столик, если ищешь тень. Но в доме кондиционер, можем переместиться туда, – засуетилась мама.
– Не нужно. Большое спасибо, – вежливо отозвался Иннокентий. – Я осмотрюсь.
А едва он спустился с веранды, Герман, понизив голос, пояснил:
– Курит. И думает, что я не знаю.
Мама ткнула меня локтем:
– Иди, покажи Иннокентию, где у нас тут что.
– Туалет, что ли? – не поняла я.
– И туалет тоже! – Поджав губы, она посмотрела немигающим взглядом. – Прояви, пожалуйста, гостеприимство.
– Да вы не беспокойтесь, – Герман сделал глоток из бокала. – Кеша у нас своеобразный товарищ. Пусть, Варя, тебя не смущают его заморочки. С ним вообще сложно разговаривать. Особенно в последнее время. Мы же его к бабушке жить отправили. Там школа хорошая. Маткласс сильный. Вот он и стал самостоятельным.
– Иди-иди, – поторопила мама. – Ты же с ребятами всегда хорошо ладишь. Постарайся сделать так, чтобы он не скучал.
Я нашла Иннокентия за деревянным столиком в саду. Он сидел, вытянув ноги, на том же месте, что и пару дней назад Лёха, и, подняв голову, выпускал табачный дым в крону яблони.
– Меня отправили к тебе, – сказала я, устраиваясь напротив. – А ещё твой папа знает, что ты куришь.
– Я в курсе. Спасибо, – он иронично улыбнулся. – Это он вам нарочно сказал. Чтобы вы не осуждали его за то, что он мне этого не запрещает.
– Двойная игра, – я понимающе кивнула. – Моя мама тоже такое любит. Чтобы одновременно выглядеть и прогрессивным, и ответственным родителем.
– Ну ещё бы, – Кеша криво усмехнулся. – Главное – всем угодить. Но отец ещё ничего. Мама у меня вообще мастер иллюзий. Может выйти в прямой эфир в слезах, рассказать, что всё рухнуло, и тут же прорекламировать серотониновый комплекс. А потом ещё поблагодарить Вселенную за новую версию себя.
– У тебя мама тоже блогер?
– Ну да. Личный бренд, марафоны осознанности, нутрициология, йога – вся фигня. В своих кругах она как мать Тереза с подпиской на Dior. Называет себя духовным архитектором, но при этом на раз закатит истерику из-за того, что кофе не на кокосовом молоке.
Он чуть усмехнулся, склонив голову набок.
– Самая продвинутая в мире «женщина в моменте». Меняет мужчин, страны, цели и чакры раз в сезон. Лет до пятнадцати я думал, что все мамы так делают: в понедельник она на детоксе в Сочи, в пятницу уже вещает из Гоа о родовой терапии.
– Ты как будто про мою маму рассказываешь, – я обрадовалась тому, как его слова отозвались во мне узнаванием.
– Веда. Может, слышала?
– Если честно, я вообще не слежу за блогерской жизнью. И на маму подписана только потому, что она настояла.
Иннокентий поймал мой взгляд. Глаза у него были тёмно-зелёные с коричневыми крапинками на радужке. И смотрел он так, будто мы играли в гляделки: цепко, настойчиво и с нажимом. Но тонкая, ироничная улыбка скрадывала напряжение. После небольшой паузы, во время которой я попала под этот взгляд, он неожиданно протянул руку:
– Добро пожаловать в клуб. Я от своих отписался в пятнадцать. Очень позорно, когда они хайпуют на скандалах друг с другом, а ты выставляешься как якобы ключевая фигура, которая их связывает, но на самом деле никому из них, по сути, и не нужен. У меня ещё есть младший брат. Ему сейчас одиннадцать, и он уже просится жить со мной, а не с ними. Но мама его не отпускает, потому что это позволяет ей быть сопричастной всем детским темам, что, как ты понимаешь, сильно расширяет контент и подгоняет рекламодателей.
– К счастью, папа у меня нормальный, и мы живём отдельно, – сказала я. – Сами по себе. А сюда с мамой приезжаем только на лето. Типа родительский долг.
– Ну, раз ты адекватная и всё понимаешь, тогда скажу прямо, – он затушил сигарету о подошву. – Вот это всё, о чём папа сейчас трындел за столом, это всё красивая болтовня. Как он умеет. На самом деле они оба собираются хайпануть, изобразив, что между ними роман. И даже, скорее, не изобразить, а сделать их маленькую интрижку достоянием общественности. Я отца знаю, он ещё тот бабник.
– Нет. Ну что ты… – То, что он сказал, привело меня в смятение. – Моя мама не такая. Она, может, и повёрнутая на общественном резонансе, но не крутит романы ради популярности. Она вообще не крутит романы. Они с папой даже не в разводе.
Иннокентий криво усмехнулся и потрогал фенечку на запястье.
– Удивительно, как много «не таких» женщин ведут себя совершенно одинаково. По всей вероятности, некий парадокс статистики.
– Это ты про что?
– Просто чтобы ты морально подготовилась к тому, что нас ждёт.
Он снова поймал меня этим своим странным взглядом, от которого по спине пробежал холодок.
Его острое и немного резкое лицо сложно было назвать красивым в привычном смысле, но это была внешность, которая определённо притягивает и заставляет волноваться.
– Варя! – послышался мамин голос с веранды. – Где вы там застряли?
Я поднялась.
– А хочешь ещё кое-что? – Он не сдвинулся с места. – Тоже чисто для информации.
– Ну?
– Меня сюда взяли для тебя.
– Не поняла?
– А чего тут понимать? Они хотят, чтобы я тебя отвлекал и развлекал.
– Мне не нравится, как это звучит.
– Или это я тебе не нравлюсь?
Наряду со всем остальным столь прямой вопрос застал меня врасплох.
После аварии мотоцикла я ещё не до конца переключилась на мамину манеру взаимодействия.
– Как я могу на это ответить, если вижу тебя впервые?
– Ну хорошо, тогда дай оценку тому, что ты впервые видишь.
По его провокационной улыбке я поняла, что он испытывает меня на прочность.
Этакий полуфлирт с целью захватить инициативу и одновременно проверить, чего я стою.
– Если коротко: ты строишь из себя смелого и загадочного, но не уверена, что со мной это прокатит.
Иннокентий весело рассмеялся:
– А мне показалось, мы нашли точки соприкосновения.
– Порой точки соприкосновения способны положить начало конфликту интересов.
– Что ж, – он тоже встал. – Пока мне всё нравится даже больше, чем я ожидал.
– Я бы на твоём месте была осторожнее с ожиданиями. Тут они редко сбываются, – отрезала я и отвернулась, обозначая, что разговор окончен.
Потом мама повела их показывать дом и комнату, где они будут спать. Я немного подождала и, решив, что приличия соблюдены, собиралась отправиться к Лёхе, чтобы рассказать ему, что происходит. Однако успела дойти только до середины лужайки, когда мама выскочила за мной из дома.
– Варя, подожди.
Она так торопливо подбежала, что
