Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Я помотала головой.
– Ну тогда поцелуй, и я расскажу, чувствую что-то или нет.
Я снова громко всхлипнула.
– Ладно, дай догадаюсь… Ты вышла, а меня нет. И ты испугалась, что я бросил тебя одну в незнакомом городе?
– Угу, – еле выдавила из себя я и, заметив, что надпись на футболке вся пропитана моими слезами, отстранилась: – Как такое может быть?
Голос у меня звучал неуверенно и ещё прерывисто.
– Что может быть?
– Я своими глазами видела разбитый мотоцикл. И сёстры в больнице подтвердили, что у тебя… в смысле, у него твоя футболка.
– Кажется, что-то начинает проясняться, – Лёха протянул мне нежно-зелёный шарик мороженого в вафельном рожке, которое грозило вот-вот потечь. – То есть была какая-то авария с участием мотоциклиста, и ты решила, что это я?
Его взгляд смягчился умилением, а брови поднялись домиком:
– И ты вот так расстроилась из-за меня? Правда, Варь? Тебе стало меня жалко?
Как только мороженое оказалось у меня, он подался вперёд и прижал меня к себе одной рукой.
– Очень приятно, что ты за меня так волнуешься.
– Приятно? Серьёзно? Тебе приятно? Я чуть сознание не потеряла, пока бегала туда-сюда, – я несильно оттолкнула его. – Мальчишки возле палатки обсуждали аварию. И сказали, что у мотоциклиста на футболке надпись: «Король пляжа». Что мне ещё было думать? Там на месте действительно валялся мотоцикл и шлем, похожий на твой.
– А какая модель у того мотоцикла?
– Откуда я знаю? По виду очень похож. Такой же красный.
– Угу, – Лёха понимающе покачал головой и надкусил мороженое. – Всё сходится.
– Что сходится?
– Королёк. Он единственный обладатель футболки «Король пляжа» за последние три года – ну, кроме меня, теперь. И мотик у него красный. «Ирбис».
– Точно! – Лёхина версия звучала вполне правдоподобно. – Бедный Королёк. Но что он здесь делал?
– А мы что делали? Это ближайший город и к их посёлку тоже.
– Фу-у-уф! – со стоном выдохнула я. – Это кошмар, что я пережила.
Лёха смотрел прямо с прищуром, но взгляд сделался серьёзным.
– Вероятно, он сюда приехал один. Нужно съездить в «Ласточкин луг», сообщить его родным.
– Ты прав, – идея показалась мне своевременной и важной. – Поехали!
– Сначала доешь мороженое, – Лёха кивнул на рожок. – Не то оно сейчас скончается прямо у тебя на глазах. Второй за утро трагический исход.
И я, наконец, улыбнулась.
Коттеджный посёлок «Ласточкин луг», откуда был Королёк, и «Салют–5» разделяло люцерновое поле, полоска леса за ним, просека и узкая лесная автомобильная дорога.
«Ласточкин луг» считался не то чтобы элитным посёлком, но при въезде у шлагбаума сидел охранник, а участки там были не по шесть соток, как у нас, а не меньше пятнадцати. И дома типовой постройки – из светло-бежевого кирпича.
На территорию посёлка охранник нас не пустил, но, выслушав Лёху, позвонил кому-то, и буквально через десять минут к нам подошёл тот самый крепкий парень, который приходил с Корольком на соревнование по фрисби и был недоволен Лёхиными шуточками.
Он оказался двоюродным братом Королька и подтвердил, что Королёк поехал в город, чтобы отправить посылку. Узнав о том, что случилось, брат Королька очень расстроился и убежал, даже не попрощавшись, за машиной, чтобы ехать в больницу.
Большего для Королька сделать мы не могли.
На обратном пути к «Салюту», крепко прижимаясь к Лёхиной спине, я думала о том, что случай не предупреждает заранее. Он просто берёт и одним прекрасным летним днём выдёргивает человека из привычного уклада, не считаясь с его планами, надеждами и ожиданиями. К нему невозможно подготовиться заранее и предугадать.
И сколько бы ты ни продумывал наперёд, всё равно рано или поздно остаёшься наедине с тем, что есть прямо сейчас. С последним взглядом, последней фразой, последним касанием. С тем, что успел или не успел сказать.
Мы ведь всегда откладываем самое важное на потом. Признания – на «подходящий момент». Объятия – на вечер. Разговор – на когда-нибудь. Полагая, что время бесконечно, как лето в июле. Вот только случай не спрашивает. Не предупреждает и не церемонится.
Я очень надеялась, что Королёк выживет и сможет выздороветь. Вместе с тем, пусть это и нехорошо, и очень эгоистично, но я чувствовала огромное облегчение от того, что случай выбрал его. И что это не Лёха сейчас лежит под капельницей в реанимации.
И что я не осталась с пустотой и недосказанностью. Что могу сейчас вот так сидеть за его спиной, чувствовать, как напряжены мышцы, как он дышит, и знать, что у меня есть возможность что-то изменить. И что я обязательно запомню эту летнюю, шуршащую под колёсами мотоцикла дорогу, запах сосновых веток, вспышки света в листве и стук живого сердца на всю жизнь.
Глава 34
Блестящую чёрную машину напротив своего дома я заметила, только когда мы въехали на нашу улицу, и Лёха, сбавив скорость, отклонился, чтобы открыть мне обзор из-за своего плеча.
Я понятия не имела, кто это мог быть, но одно знала точно: Гена на таких дорогих машинах не ездит, а значит, бояться нечего.
Но мы всё равно остановились возле Лёхиного участка, загнали мотоцикл, и тогда я услышала бодрый мамин голос: «Мальчики, продукты несите на кухню. Это вон тот домик».
Мальчики?
Мы с Лёхой, не сговариваясь, кинулись к кустам, из которых просматривалась половина моего участка.
На дорожке появился широкоплечий, с густыми седеющими волосами мужчина лет пятидесяти в небрежно заправленной в светлые брюки льняной рубашке. Он вальяжно нёс два крафтовых пакета с торчащими из них багетами. На его запястье сверкали золотом массивные часы.
За ним с такими же пакетами, только без хлеба, следовал стройный парень в простой чёрной футболке и бежевых шортах чуть выше колен. Его тёмные, почти чёрные волосы торчали в разные стороны, словно перья нахохлившейся вороны, а длинный прямой нос вполне мог сойти за клюв.
– Это кто? – Лёха удивлённо посмотрел на меня.
– Понятия не имею.
Мужчина поднялся на крыльцо кухни и дёрнул дверь, которую я, естественно, заперла.
– Лен! – раскатисто прокричал он. – Тут закрыто.
Парень поставил пакеты на ступеньки.
– Пойду, – сказала я Лёхе. – Не то переполох сейчас начнётся.
В ответ он ласково потрепал меня по плечу:
– Возвращайся с хорошими новостями.
Я прошла через общую калитку и успела дойти до лужайки, когда мама вырулила из-за дома.
На ней был свободный ярко-оранжевый комбинезон с широким поясом, а на ногах – плетёные босоножки на танкетке. Каштановые волосы волнами лежали на плечах, явно после салона, а на руках я
