Брошенцы - Аояма Нанаэ

— Юко!

Я открыла глаза и увидела рядом знакомое лицо. Это была Киё.

— Киё-сан! Мы давно не встречались в бане.

— Да, с самого нашего первого дня здесь. Я как раз собиралась выходить, но увидела вас и решила остаться.

— Ой, а я даже не заметила… Прошу прощения. Вы сейчас на перерыве?

Киё слегка смутилась и кивнула:

— Да… Но после этого снова вернусь к работе.

При этих словах я вспомнила нашу последнюю встречу в коридоре рекреационного этажа: мы тогда странно расстались, она так холодно отвернулась от меня… Мне вдруг стало немного неловко.

— Эм-м… В прошлый раз я помешала вашей работе, простите, — сказала я.

— Нет, что вы.

— А как вообще, с работой все хорошо?

— А у вас?

Я хотела было признаться, что в последнее время занимаюсь в основном тем, что разбираю крабовые палочки на волокна, но вместо этого усмехнулась, плеснула себе в лицо горячей воды и так ничего и не сказала.

Тут Киё вдруг заговорила, ее влажные от пара брови чуть вздрогнули:

— Насчет того случая…

— Какого?

— Когда мы виделись в коридоре…

— А, да.

— Мне кажется, я вела себя грубо… Простите.

— Грубо? Нет, вовсе нет…

— Позже я подумала и поняла, что была немного… холодна с вами.

— Нет-нет!

— Извините. Просто мне тогда показалось, что вы совсем не сосредоточены.

— Не сосредоточена?

— Вы все время говорили то про внешний мир, то про подземные этажи… Я чувствовала, что вы не концентрируетесь, как должно, на своей работе. И это немного… раздражало меня. — Сказав это, Киё быстро зачерпнула воду ладонями и несколько раз плеснула себе в лицо. — Когда я сюда попала и начала работать, наконец-то смогла ходить, не боясь наступления каждого нового дня… Я ведь рассказывала вам в «Тропиках», помните? В интернет-кафе. Мне всегда казалось, будто я иду по вращающемуся шару, сфере, которая с каждым днем становится все меньше, истираясь постепенно, пока в конце концов в один прекрасный день вообще не сотрется, и тогда я провалюсь в пустоту, в бескрайний космос… Но здесь все стало по-другому. Неважно, бодрствую я или сплю — чувство, что земля уходит из-под ног, исчезло и больше не преследует меня. Напротив, чем больше я хожу, тем больше передо мной открывается простора, который не охватить взглядом. Наверное, потому что здесь нет стресса и работа мне подходит. Я действительно благодарна за то, что смогла сюда попасть. — На этих словах Киё посмотрела мне прямо в глаза, и у меня на миг замерло сердце. Мы впервые оказались так близко друг к другу и встретились взглядами. — Теперь внешний мир кажется мне чем-то далеким, как фильм ужасов, который я смотрела в детстве. В том далеком мире день за днем я стояла за стойкой, принимала у клиентов одежду, слушала, как старшие коллеги говорят мне: «Больше улыбайся», «Будь бодрее», они постоянно были недовольны мной. И клиенты тоже часто жаловались по тем же причинам. Но чем сильнее я старалась, тем больше все во мне сжималось от напряжения… Среди клиентов были разные люди — как-то один мужчина схватил меня за руку через стойку, а другой просто подошел спереди и начал разминать мне плечи.

— Разминать плечи спереди?

— Странно, да? Но моя напарница только посмеивалась. Меня то игнорировали, то одаривали чрезмерным, навязчивым вниманием. Я не находила себе покоя. Все думала: они меня презирают? Ненавидят? Просто не замечают? Иногда казалось, что всё сразу, и тогда хотелось, чтобы они выбрали какое-то одно чувство… Но здесь я свободна от всего этого. Я так счастлива! Даже не верится, что еще при жизни я смогла попасть в такое место. — Киё опустила взгляд и посмотрела на гладкую поверхность воды. Ее худощавые щеки вспыхнули ярко-розовым румянцем — то ли от пара, то ли от внутреннего волнения. — И вот поэтому лично я считаю, что все, кто сюда попадает, должны быть благодарны. Я и правда пришла сюда, чтобы найти подругу, но теперь… теперь мне все равно. Здесь важно не позволять другим нарушать твой покой, сосредоточиться на работе и проживать дни в умиротворении. Я могу неделями ни с кем не разговаривать, и меня это не тяготит. Но вот о том, что вела себя холодно по отношению к вам, Юко, я немного сожалела. Собиралась, если мы встретимся снова, обязательно извиниться…

— Нет-нет, не стоит извиняться. Наоборот, мне жаль, что я отвлекала вас от работы.

Киё моргнула несколько раз, сбрасывая капли воды с ресниц, и умиротворенно улыбнулась.

Мне бы промолчать, но я не смогла удержаться и грубо нарушила ее умиротворение.

— Киё-сан, а если бы вдруг все системы здесь остановились и работы не стало, что бы вы сделали?

— Как это остановились? Вы просто к примеру говорите, да?

— Нет, я имею в виду, что такое действительно может произойти…

— Это было бы ужасно. Даже если бы работы не стало, я бы все равно осталась здесь. Я не хочу возвращаться во внешний мир.

— Но, Киё-сан, — я придвинулась к ней еще ближе и перешла на шепот, — скажу по секрету: вся энергия, которая питает это место, добывается при сгорании одежды, сданной клиентами в химчистку. Бывает, что владелец не забирает вещи даже после истечения срока хранения, тогда их привозят сюда и сжигают здесь, на этом складе, превращая в электричество. Вам не кажется, что это… неправильно?

Киё на миг застыла, от удивления приоткрыв рот. Потом несколько раз беззвучно шевельнула губами и наконец спросила:

— Это же… просто образное сравнение?

— Нет, это не просто сравнение. Это правда. Мне рассказал Юдза-сан. Он на самом деле…

— Хватит! — Киё ударила изо всей силы ладонью по поверхности воды. Раздался громкий всплеск. — Я не хочу ничего слышать!

— Юдза-сан… он что-то вроде вербовщика. Он приводит сюда бездомных детей, у которых не осталось родных, а также таких, как мы…

— Пусть! Я ни за что никогда не вернусь обратно. — Сказав это, Киё просто сбежала — быстро выбралась из бассейна и бегом направилась прямо в раздевалку. От нее осталась лишь колышущаяся вода, которая, словно отражая наше внутреннее волнение, ходила туда-сюда вокруг того места, где мы с Киё только что сидели.

Кажется, я немного перегрелась. Может, встать и облиться холодной водой? Только я собралась выйти из купальни, как вдруг услышала голос:

— Тяжелый разговор был, да?

Из тумана медленно выступил чей-то крупный силуэт.

— Анн-сан!

— Я вон там сидела, — указала она куда-то в