Брошенцы - Аояма Нанаэ
— А что здесь такого? Есть же, например, бассейны, которые обогреваются за счет тепла от мусороперерабатывающих заводов, верно? Это то же самое. Тепло от сжигания одежды превращает воду в пар, который направляют в турбины для выработки электроэнергии. Ну а некоторые вещи используются повторно в качестве униформы для сотрудников.
— Значит, и эта одежда тоже… — Я показала на свои брюки и вязаный свитер, который был на мне под пиджаком.
— Так и есть. Вам, кстати, идет.
— А неподходящую для униформы одежду вы просто сжигаете, да? Вещи, которые доверили вам клиенты… просто берете и сжигаете, все до одной?
— Юко, послушайте, про ту одежду, которая попадает сюда, вряд ли можно сказать, что ее нам доверили. Одежда, владельцы которой решили отложить ее получение, останется отложенной навсегда. По сути, это равносильно тому, что ее выбросили.
— Но в тот пункт «Ракушки», где я работала, вернули коробку с вещами, отправленными на склад. В их числе и этот пиджак — помните, в нем я была, когда попала сюда? — и эту юбку. Если вы просто все тут сжигаете, почему эти вещи вернулись ко мне?
— Знаете, даже у нас пространство ограниченно. Поэтому в зависимости от загруженности склада часть вещей приходится отправлять обратно. Понимаете, сколько бы мы ни жгли, ежедневно к нам поступает в два-три раза больше одежды. Если так пойдет дальше, Земля превратится в один сплошной мусоросжигательный завод. По факту такие центры уже появляются повсюду.
— Так вот что это за место… Значит, и теплая вода в бане, и свет, и вся эта уютная атмосфера — все создано за счет тепла от бедных сожженных брошенцев?
— Именно так. Эти вещи, которым некуда вернуться, так как они отвергнуты своими владельцами, получают здесь шанс сослужить людям последнюю службу: они согревают это место и души его обитателей. Разве это не прекрасно? По-моему, гениально устроено. — Юдза ткнул носком своего тапочка в гору одежды, поддел что-то ядовито-желтое и вытащил на свет.
Я невольно ахнула. Это были легинсы Тинаямы. Те самые, закопанные на общественном огороде в тот день, когда Тинаяма сделал вид, будто не замечает меня под градом бобов, которыми забрасывали меня дети.
— Вот такие вещи горят лучше всего, — сказал Юдза. — Их нельзя оставить дома, нельзя отдать в химчистку и вообще нельзя, чтобы их кто-то увидел. Вот люди и закапывают их украдкой в землю. Они насквозь пропитаны самолюбием и стыдливостью, поэтому и горят отлично. И те вещи, что скитаются по улицам, словно ища дорогу обратно к хозяину, тоже основательно пропитываются человеческими чувствами — и потому, опять же, сгорают на ура.
— Отдайте! — Я протянула руку. — Это было у меня на хранении. Я верну их владельцу.
— Вернете? О, это вряд ли возможно. — С этими словами Юдза швырнул легинсы обратно в кучу одежды. Они упали на самый вверх, раскинув штанины в форме иероглифа «человек».
— Почему?
— Помните, вы сказали, что искали кого-то на парковке. Тогда у вас не было ощущения, что дышать стало как-то тяжелее?
— Ну… немного…
— А запах? Вы же его тоже почувствовали.
— Ну да…
— Оказавшись снаружи, эти ощущения испытывают все, кто долго находился здесь. Содержание кислорода и уровень чистоты воздуха здесь и во внешнем мире совершенно разные. Мне, конечно, неважно: я прошел специальную подготовку, так что везде чувствую себя одинаково. Но люди вашего возраста и старше, как только привыкают к этой среде, уже не могут существовать снаружи.
— А как же моя работа в «Ракушке»…
— У вас уже нет никакой работы. Теперь вы будете работать здесь. Сегодня, завтра, пока хватит сил и духа. А когда выполните свою работу до конца… Тогда, как и этой одежде, вам останется сослужить последнюю службу… Ну все, хватит. Пора отсюда уходить, пока мы совсем не замерзли. — Юдза кивнул в сторону выхода. Увидев, что я застыла на месте, он холодно добавил: — И пиджак снимите. А то это будет кража.
Я покорно сняла пиджак, аккуратно сложила его и опустила на пол. Ему все равно суждено сгореть — сегодня, завтра или когда-нибудь потом. Я оставляю его здесь, бросаю на произвол судьбы. После нашей неожиданной встречи мне не хотелось его терять, но сейчас, под пристальным взглядом Юдзы, спасти пиджак я не могла. Я пошла было за Юдзой, но на миг остановилась, пока он не видел; быстро нагнувшись, подобрала с пола вышвырнутый им бледно-лиловый галстук и заткнула за пояс своих вязаных брюк.
За дверями склада оказался длинный коридор, тянувшийся в обе стороны. Линолеумный пол, освещенный тусклым и таким же слабым, как лампочка на складе, светом, казался влажным. Когда мы зашли в большой служебный лифт, на котором, вероятно, обычно попадали сюда, я заметила, что кнопок для выбора этажей всего три и ни на одной нет цифр. Юдза нажал верхнюю кнопку. После долгого подъема лифт вдруг резко, с глухим грохотом остановился, спустя мгновение дверь со скрипом открылась. За ней была такая же полутемная комната.
Я услышала звук поворачивающегося в замке ключа и вслед за этим негромкое «ну вот». Затем Юдза с усилием распахнул тяжелую дверь. В тот же миг в помещение ворвался ослепительный солнечный свет. Я рефлекторно закрыла лицо руками.
— Утро, — произнес Юдза. — Видите? Глаза сразу слезятся. Вы привыкли в помещении к мягкому свету, так что теперь уже не можете вынести естественного, солнечного. — Он самодовольно улыбнулся и достал из кармана ветровки солнцезащитные очки. — Вам лучше поскорее вернуться внутрь. Вы знаете дорогу? Надо просто обогнуть здание и зайти через главный вход. Давайте, давайте, пока не стало тяжело дышать.
— Юдза-сан, а вы? Что вы будете делать?
— Я же уже сказал: работать, — раздраженно ответил он, поигрывая дужками очков. — Ведь у нас с вами кроме работы больше ничего нет.
Я снова посмотрела на гигантское кремового цвета здание перед собой. Оно было так близко, что целиком охватить его взглядом не получалось. Но, зная, что внутри кто-то прямо сейчас сосредоточенно выполняет свою работу, я почувствовала себя так, будто стою перед огромным муравейником…
— Юдза-сан, а кто превратил склад в это место?
— Что?
— Если бы его не переделали в суперкупальню, а оставили складом… тоща ведь все брошенцы могли бы спокойно оставаться здесь, и их никто бы не выгонял.
— Без понятия. Кто-то когда-то так решил. Но сейчас это уже неважно. Даже если вы захотите пожаловаться, ответственного здесь нет и никогда не было. Но и без него, как видите, все отлично функционирует. — С этими словами Юдза развернулся и зашагал к
