Брошенцы - Аояма Нанаэ

«Хоть так я смогу быть полезен», — прошелестел голос, потекший по моим рукам.

И я потеряла сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от слабого света, пробившегося внутрь. Раздался щелчок, словно кто-то щелкнул пальцами, и вслед за ним оранжевый свет ночника наполнил все вокруг. На мгновение мне показалось, что я все еще сплю.

Но вскоре раздался звук шагов в мягких тапочках, и стало понятно, что кто-то вошел.

Я закопалась под наваленную одежду, чтобы не быть на виду.

Чуть раздвинув закрывавшую обзор одежду, я осторожно выглянула наружу. Там, где еще недавно я лежала без сознания, теперь валялись знакомые юбка и шарф, а рядом возвышалось около двадцати аккуратно сложенных стопок одежды. Эти стопки явно выбивались из общей хаотичной картины. А вот того самого бельевого мешка из моего укрытия видно не было. Шаги приближались. Я зажмурилась и сжалась в комок. Когда звук шагов стих, я снова открыла глаза. Неподалеку я увидела две ноги в тапочках.

Человек был одет в белые брюки, судя по телосложению — мужчина. Он вдруг присел на корточки и засунул руку глубоко под груду одежды, но я не видела точно, куда именно, потому что нижний край этой груды был вне поля моего зрения. Раздался тихий звук — вж-жик, — и я поняла, что он застегнул молнию на бельевом мешке.

После этого человек встал с корточек, носком ловко затолкал мешок поглубже в одежду и начал подбирать лежавшие вокруг вещи, накидывая их сверху, словно затыкая дыру. Потом он внезапно принялся раздеваться.

Оставшись в одном нижнем белье, он стал хватать одежду из кучи и наспех натягивать на себя. В одно мгновение человек оказался облачен в какой-то дикий наряд, настолько нелепый, что я не могла поверить собственным глазам. Даже в тусклом свете ночника со спины было видно, что и по цвету, и по форме эти вещи, от чрезмерного количества которых силуэт мужчины расплылся, совершенно не сочетались. По нелепости этот наряд ничем не уступал странному виду, в котором я сама появилась здесь в первый раз. Я вгляделась пристальнее, и в тот миг, когда человек обернулся, у меня перехватило дыхание. Я прищурилась, вглядываясь…

— Юдза-сан?! — Я невольно произнесла его имя вслух.

Юдза вздрогнул и подпрыгнул сантиметров на десять.

Я вылезла из-под груды одежды и внимательно оглядела его.

На нем были мешковатые штаны, окрашенные узелковым методом сибори, сверху ветровка ядовито-апельсинового цвета, которая, казалось, должна шуршать при каждом движении, под ветровкой жилет на пуговицах и кардиган с аргайловым узором. А на голове мягкая фетровая шляпа.

Юдза уставился на меня, широко раскрыв глаза, не говоря ни слова. Мне показалось, он меня не узнает, и я на всякий случай сказала:

— Это я… Юко.

Лишь тогда он наконец глубоко вздохнул и произнес:

— А, Юко, значит.

— Юдза-сан, что вы здесь делаете? И что это за одежда?..

— Это я у вас должен спросить! — раздраженно воскликнул он. — Что вы тут забыли? Все это время были здесь? Вы меня видели?

— Да. Я потеряла сознание, но потом очнулась от звуков. Когда услышала, что кто-то заходит, спряталась здесь и…

— Значит, видели?

— Да… Простите. Но я не сразу поняла, что это вы, поэтому просто наблюдала молча…

— Ладно, неважно. Важнее — почему вы здесь? Дверь ведь была заперта.

— Это… ну… — Я замялась.

Юдза нахмурился, словно что-то вспомнив, и, медленно обернувшись, посмотрел назад через плечо.

— Так вы, говорите, видели? — Он снова повернулся ко мне, но теперь его взгляд был настойчивым, почти угрожающим.

— Ч-что?

— Вы видели или нет?

— Ч-что именно?..

Юдза угрожающе наступал, и я невольно попятилась. Я подумала, что, скорее всего, он спрашивает про бельевой мешок. Но если я так и спрошу: «Вы имеете в виду бельевой мешок?», то — я прямо это чувствовала — стучится что-то непоправимое…

Мой язык словно прилип к небу.

— Видели или нет, отвечайте!

— Ч-что именно?.. Я… я ничего не видела!

— Точно?

— А что я должна была увидеть?

— Тогда ладно. В любом случае, почему вы здесь?

— Эм-м… ну…

— Лучше сказать правду, это в ваших же интересах. Иначе я сообщу дежурному. У нас тут, чтоб вы знали, и ябедничать можно, есть специальный сотрудник.

— То есть дежурный по приему доносов?

— Название должности не имеет значения. Просто объясните, зачем вы здесь.

На самом деле я же хотела попросить у Юдзы совета еще до того, как все это произошло. Понимая, что деваться некуда, я вздохнула и решилась сказать правду:

— Эм-м… Если честно, мне стало любопытно, куда попадают вещи, которые сюда привозят… Ведь это вещи клиентов… Поэтому я подкараулила фургон на парковке, дождалась, когда вещи начнут перекладывать в большую корзину, и пока сотрудники на что-то отвлеклись, залезла в нее и приехала сюда вместе с грузом.

— Очень безрассудно… И что дальше?

— Меня довезли до этого места, Тут было так темно, что я ничего не видела… Но, по крайней мере, решила аккуратно сложить одежду и, начав, уже не смогла остановиться. И в процессе нашла вещи, которые были на мне, когда я сюда пришла, — вот этот пиджак, юбку… — Я схватилась правой рукой за воротник пиджака, а левой указала на собранную на полу одежду.

Юдза, скрестив руки на груди, посмотрел сначала на пиджак, а потом на сложенные вещи с таким выражением, будто увидел неприличную надпись на стене, — взгляд у него был осуждающий, почти презрительный.

— Ну и?

— И, — сказала я, уже зная, что сейчас совру, — когда я их надевала, поскользнулась и, кажется, ударилась головой. Потеряла сознание… А дальше вы уже знаете.

— Хм… понятно.

— А вы, Юдза-сан, что тут делаете? И эта одежда… Вы сейчас выглядите так же нелепо, как в тот день, когда мы познакомились. Это для занятий йогой?

— Конечно, нет, — отрезал Юдза.

— Тогда почему она на вас?..

— Ну раз уж вы меня застукали, скажу честно. Это тоже часть моей работы.

— Работы?

— Я хорошо умею уговаривать и убеждать людей. Так и быть, расскажу вам: история о моей работе в химчистке — выдумка. Во внешнем мире я всегда занимался и занимаюсь чем-то вроде вербовки. Захочу — могу одним звонком выманить старика к банкомату.

— Так, значит… значит, это все ложь? Вы не работали в «Ракушке» на улице Унада? Вы мне наврали?

— Да, наврал. Но это тоже часть моей работы.

— Вранье?

— Моя работа — приводить сюда таких, как вы, Юко. Таких, как Киё-сан. Как Анн-сан и Таро-сан.