Брошенцы - Аояма Нанаэ

Я бессильно опустилась на пол. В голове все смешалось, никак не удавалось разобраться в происходящем. Когда Юдза спас меня от детей, кидавшихся бобами, он казался мне чем-то вроде Урасима Таро, спасающего черепаху. Но выходит, что на самом деле это я — Таро, а Юдза — та самая черепаха, которая уводит его во дворец Рюгу?

— 3-зачем вы это делаете?..

— Потому что это моя работа, — твердо сказал он.

— Работа… — Я повторила это слово, пытаясь осмыслить его значение. — Работа, работа…

— У вас ведь тоже есть работа, Юко. Давайте-ка идите отсюда, вам пора в столовую. Я покажу дорогу. — Он повернулся и двинулся вперед.

— Подождите! — крикнула я ему в спину. — Ради чего вы этим занимаетесь? То есть… зачем вы приводите сюда таких, как я?..

— Понятия не имею. Я просто делаю свою работу.

— Но…

— Не смотрите на меня так жалобно. Вы-то сами зачем работаете здесь? Какой смысл день за днем заниматься стряпней из крабовых палочек и выслушивать рассказы посетителей? Что, думаете, это спасет планету от глобального потепления, искоренит бедность или, может быть, установит мир во всем мире?

— Н-нет, конечно, я и не думала даже…

— Вот видите. Человеку не нужна великая цель чтобы выполнять работу. Достаточно просто честно заниматься своим делом. Вам, мне, всем.

— Но посмотрите… — Я обвела взглядом гору вещей, сваленных на полу. — Разве вас не угнетает такая ситуация? Как бывшему работнику химчистки, вам должно быть…

— Я же сказал, я не работал в химчистке. Я все придумал.

— Честно?.. То есть вы правда наврали не только про «Ракушку», но и про то, что проснулись замотанным в одежду, про запах кота на батарее, про комнату с видом на дальние газовые резервуары?..

— Да, все вранье. Выдумка.

— Выдумка… Но… разве можно выдумать столько подробностей?

— Чем подробнее рассказ, тем он убедительнее. Чем конкретнее подробности, тем скорее человек поверит даже в самую невероятную историю.

— Значит, вы меня просто обманули?..

— Полагаю, в ваших глазах я выгляжу эдаким злодеем. Что ж, не буду отпираться. Просто некоторое время назад одежда, которую вроде как давно вернули на склад, вдруг начала бродить по улицам, используя людей. Видимо, у вещей тоже есть инстинкт самосохранения — они начали действовать, чтобы вернуться к своим владельцам. Моя работа — собирать такие чувствительные вещи вместе с людьми, которых они выбрали, и приводить их сюда. Я всего лишь собрал услышанные истории в одну и рассказал вам. Но пойти со мной вы решили сами. Это был ваш выбор, Юко.

Я вспомнила, как в зоне для отдыха посетителей в круглосуточном комбини Юдза спросил меня: «Пойдете со мной?» Тогда, если честно, я была очень рада. Меня впервые пригласили в путешествие. Но, оказывается, для Юдзы это было просто частью работы.

Я совсем растерялась, но тут он как бы невзначай сказал:

— Это ведь не значит, что я беру с собой кого угодно. Нам ведь хочется, чтобы сюда попадали люди хоть с каким-то запасом сил и энергии, способные к работе. Поэтому дорога сюда — это заодно и своего рода тест. Кстати, насчет вас, Юко, у меня были кое-какие сомнения… Как лодыжка, не болит?

А ведь точно, по пути сюда, когда на парковке у комбини я немного отвлеклась и замешкалась, Юдза бросил меня, ушел, не дожидаясь. Так, значит, это было сделано специально, чтобы проверить мою выносливость — физическую и моральную? И тут же мне вспомнилось, как на экскурсиях в старших классах школы меня постоянно забывали где-нибудь по дороге дети из моей группы, — и от этого внезапного воспоминания у меня начало покалывать в глазах, будто кто-то щипал их изнутри.

— Впрочем, раз вы сейчас здесь, значит, в конце концов все сложилось благополучно. Ложь получилась во спасение. — Юдза, облаченный в цветистый ворох разномастных брошенцев, вытянулся во весь рост, а затем с хрустом разогнул какой-то сустав.

Увидев его впервые, я подумала, что наиболее естественно он бы выглядел в черном костюме, кружась в танце. Но даже когда Юдза был одет как попало, без малейшей оглядки на стиль, в каждом его движении мерцало что-то яркое, и очертания его фигуры отчетливо выступали на фоне, словно обведенные толстым черным маркером. Если такой человек предлагает пойти с ним, устоять просто невозможно. Наверняка нашлись бы и те, кто по его просьбе пошел бы с ним к банкомату.

— Ладно, хватит болтать. Нам пора.

Юдза снова повернулся ко мне спиной, но я не сдавалась:

— Подождите… расскажите еще немного. Что это за место? Как можно так обращаться с вещами, которые доверили вам клиенты? Это же склад химчистки, верно? Тогда почему бы не хранить одежду бережно, в чистоте, как полагается?

— Ну так ведь никто за этими тряпками уже не придет, — спокойно ответил Юдза. — Вы же сами это прекрасно понимаете, Юко. Все эти вещи — одежда, владельцы которой лишь сделали вид, что сдали ее в химчистку, а на самом деле они просто отказались от нее, бросили на произвол судьбы.

— Не бросили! Просто еще не забрали… забыли.

— Ага. притворились, что забыли, и не забирают. И не заберут! Понятно, что, если бы одежда действительно была не нужна, владельцы выкинули бы ее в мусор. А хотите знать, почему они этого не сделали, раз уж эти вещи им больше не нужны? Потому что в глубине души они понимали: это не просто одежда. Это материальное отражение их собственной недобропорядочности, хитрости и стыда. А этот стыд и эта хитрость — разве они не часть того, что делает человека человеком? Ну вот хотя бы этот галстук. — Юдза поднял бледно-лиловый галстук, который тоже нашелся, когда я раскладывала вещи в темноте. — Вы говорили, что его подарила владельцу бывшая жена. Брак — это тоже система отношений, построенная на хитрости и стыде, и теперь после разрыва владельцу этого галстука невыносимо его видеть. Но ведь эта вещь олицетворяет годы, проведенные вместе. Просто взять и выбросить его — невозможно. Поэтому проще убрать с глаз долой — подальше и на подольше — и сделать вид, что его не существует. — Юдза намотал галстук на кулак, закрутив его в тугую спираль, похожую на волчок, потом стянул с руки и швырнул обратно. — Вот. Получается, здесь у нас целая свалка материализовавшихся хитрости и стыда. А наше заведение использует все это как источник энергии. Устойчивое производство, экологически замкнутый цикл.

— То есть… — Я сглотнула. — Вы хотите сказать, что всю эту