Поминки - Роман Валерьевич Сенчин
Он был в майке, из-под которой лезли длинные, как шерсть его пса, седоватые волосы. Да, они очень походили друг на друга – эта то ли кавказская, то ли монгольская овчарка и ее хозяин, человек лет пятидесяти. (Хм, мне сейчас тоже пятьдесят, но если не смотреться в зеркало, мне кажется, что я стройный, выгляжу куда моложе.)
Тетя Галя, сама крепкая, полноватая, выглядела по сравнению с ними низенькой, миниатюрной. Суетливой. Пес, муж были спокойны, двигались медленно, размеренно, а она хлопотала.
Муж потрошил хариусов, поздоровался с нами, подставив локоть, а тетя без лишних церемоний повела в огород показать, какую ягоду можно выкапывать.
Накопали с сотню, а то и больше давших корни усов. Сложили в багажник в плоских ящиках, с каких обычно продавали виноград. Теперь ящики другие – фанерные, хлипкие, реечки соединены скрепками степлера, а те были из настоящего дерева, с гвоздями. Последние два или три из тех давних еще относительно целы, в них сейчас во времянке-биндюжке лежит картошка – достал весной из подпола…
Помню, порадовались с отцом, что вот теперь с викторией, и еще такой, наверняка самой лучшей, ведь растет не на полях, а здесь, рядом с домом. Через десять месяцев даст она нам урожай. В первый год еще слабый – самим поесть, варенье сварить. А уж через год можно будет и продавать; деньги очень были нужны.
Тетя Галя с мужем покормили нас рассыпчатой вареной картошкой и сырыми хариусами, которых мы посыпали крупной солью, а вечером были дома – вот здесь, на этом клочке земли, который тогда становился нашим домом, – высадили викторию.
В мае она бурно зацвела, следом выбросила усы, которые тоже зацвели, и мы снова радовались. Теперь уже думали, что не только на еду и варенье хватит, а можно и продать ведерко-другое. Но продавать будем не ведерками, а стаканами – так дороже получается, да и стаканы с ягодой хорошая прибавка к привычному ассортименту на прилавке – пучкам укропа, редиски, лука, кучкам огурцов…
Виктория стала отцветать, появились ягодки. Они почти не увеличивались, созревая, оставались мелкими. Круглые, мягкие, тусклые. Эта виктория напоминала дикую клубнику. Она была сладкая, с привкусом малины, но чтобы везти ее на рынок, не было и речи. Да и собирать – мученье. Тем более что часа через два после сбора она размокает, превращается буквально в кисель.
Во время очередной поездки в Кызыл или из Кызыла отец с мамой заехали к тете Гале и разругались с ней. Потом пересказывали: она оправдывалась тем, что это самый лучший сорт, что они сами вот такую и едят, из нее варят варенье, потому она у них и в огороде, а не на плантации. Тогда мы не поверили, да и потом. Думали, что росла возле дома для красоты, как астры или еще что подобное. Декоративное, в общем.
Лишь спустя двадцать с лишним лет я подумал, что, может, тетя Галя и не обманывала.
В восемнадцатом году мы с женой отдыхали в Мисхоре. Южный берег Крыма, конец мая. Купальный сезон еще не начался, и удалось снять номер в отеле у самого-самого моря. Оно буквально билось о стену. Романтично…
Каждое утро я ходил на край огромного парка на рыночек за черешней. Покупал, конечно, и другое, но в основном черешню. Мои походы так и назывались – за черешней. И однажды я увидел в маленьких пластиковых стаканчиках, в каких у нас в Сибири продают лесную землянику, ту самую викторию. Мелкая, бордовая, почти ставшая киселем.
Помню, от неожиданности что-то произнес вслух. Наверное, что-то вроде: «О!» И продавец, пожилой мужчина с темными, грубыми руками, явно хозяин этой ягоды, а не перекупщик, стал ее расхваливать. Какая вкусная, сладкая, ароматная, какая редкая, как трудно ее собирать и сохранять. Кажется, и сорт назвал. Ну и предложил: возьмите, не пожалеете.
«Спасибо, хорошо знаю эту ягоду», – примерно так ответил я, и захотелось рассказать историю нашего переезда, о Танзыбее, тете Гале, о том лете, когда мы вместо крупных, аппетитных ягод увидели вот такие. Нетоварные. И значит, у нас не только сейчас не получится ее продать, но и на следующий год. А впереди зима, долгая и холодная, к которой нужно подкопить денег… И в итоге в конце лета девяносто четвертого мы по дешевке отдали нашу квартиру – поменяли на «Москвич» с небольшой доплатой. Чтобы ту зиму как-нибудь пережить, не разрываться больше между Кызылом и деревней, не тратить деньги на поездки туда и обратно, на растущую коммуналку…
Мне представлялось, что эта история в райском, почти не знающем снега и даже легкого мороза месте (я еще не знал, какие невыносимо промозглые дни бывают на юге Крыма), рядом с морем, в котором мы вчера видели дельфинов, будет особенно проникновенной и драматичной. Меня даже потянуло написать повесть в таком ключе: что вот герой оказывается в теплых краях и вспоминает о тяжелой юности, холоде, мытарствах семьи, о родителях, которые на море ни разу не были. Правда, через мгновение я вспомнил, что недавно дописал целую книгу, построенную примерно на таком приеме, и писать повесть расхотелось. Ну и рассказывать продавцу тоже.
Я даже не купил стаканчик этой виктории. Предпочел обычную, крупную…
Ту, от тети Гали, мы изводили все эти годы (нормальной кустов тридцать нам дали соседи по улице Тарасюки), но она оказалась поразительно живучей и агрессивной. Усы расползались, как змейки. В конце концов остался этот прямоугольник, возле которого сейчас стою. Впрочем, из-за переопыления и гряды с нормальной викторией все чаще порождают кругловатые, небольшие плоды. Каждое лето я по мере сил выдергиваю такие кусты. Хочется заняться этим и теперь.
М-да, много чем хочется заняться. Но уже по привычке. Никто мой труд не оценит, никакого смысла он иметь не будет. Собраться бы с силами и продать как-нибудь десяток ведер ягоды – хотя бы отчасти окуплю поездку сюда.
А через двенадцать дней я запру избу, баню, калитку и уеду. Может быть, навсегда.
Мастерок… Как тут что-то найдешь, в этих зарослях?.. В мае вроде бы положил мастерок с самого краю – здесь нечто вроде ящика, а на самом деле выгородка из досочек, где лежат мотки проволоки, маленькая лейка, из которой мама поливала рассаду, пережженные гвозди, что попадаются в золе, вилки для рыхления, пустые ингаляторы, которые маме зачем-то были
