Одичавшие годы - Геза Мольнар
Абель участвовал в профсоюзном движении. После оккупации страны немцами он вошел в Венгерский фронт.
В июле он как-то навестил Хайагоша в его канцелярии.
— Послушай, Петр, — сказал он. — Ты подумал о том, что с тобой будет, когда сюда придут русские?
— Э, сюда прежде всего придут англичане. Русские остановились в Карпатах. У них договор с англичанами, что те выйдут на Балканы. Значит, и в Маргитварош тоже, — ответил Хайагош, закуривая сигару.
— А ты, оказывается, хороший стратег, — заметил Абель. — А если все же сюда придут русские, что ты тогда будешь делать?
— Тогда я, дорогой, вывешу над своей мастерской не один, а два красных флага, чтобы показать свою симпатию к коммунистам, — с улыбкой сказал Хайагош.
— А если найдутся люди в Маргитвароше, которые расскажут, как ты ждал англичан?
— Что ты от меня хочешь, не понимаю?
Абель встал:
— Хочу с тобой поговорить серьезно. Зайди ко мне в воскресенье вечером.
Разговор состоялся. После этого Хайагош потерял покой, даже спать по ночам перестал. Кое-как выбился в люди, стал наконец независимым, даже больше того — к нему нередко обращаются другие дельцы, когда у них денежные затруднения… А теперь от него ждут, чтобы он пошел на такой риск! Он вовсе не из тех, кто может бросать по ночам гранаты или открывать стрельбу из автомата. А если придется иметь дело с жандармами, с гестапо? Ведь у него на руках семья, больная жена, Каролинка, Эвике, которая ждет ребенка, и за всех за них он в ответе.
Ежедневно в газетах читаешь о казнях, расстрелах… Англичане что-то застряли в Италии, а русские уже в Карпатах. Конечно, во время войны каждый чем-то жертвует. Пару сотен пенге — и он мог бы пожертвовать, хотя бы в виде дружеского займа Абелю. Если что случится — он не знает, на что пошли его деньги. А на большее он не пойдет.
Об этом он решительно заявил Абелю в воскресенье. Тот сказал, что денег этих недостаточно, и намекнул Хайагошу на его друзей — предпринимателей средней руки. Они тоже могли бы дать денег на организацию движения Сопротивления. Они почти ничем не рискуют. Но Хайагош слишком хорошо знал этих людей и потому не питал иллюзий на их счет.
Вечером он зашел в кафе «Урания», чтобы просмотреть последние газеты. Скоро к нему подсел одноногий Маркович.
— Хотел бы поговорить с вами, господин директор, — начал Маркович. — Приближается решающий час, и товарищи поручили мне связаться с теми мелкими частниками, на которых мы могли бы рассчитывать.
— Сколько нужно? — сверля его взглядом, спросил Хайагош.
— Несколько тысяч пенге…
— Это разбой! — возмутился Хайагош. — Могу дать две сотни, и все.
— Хорошо, господин директор. Это будет ваш аванс…
Хайагош подал ему свернутые бумажки.
— Вы настоящий венгр, господин директор. Эти деньги пойдут на расширение движения хунгаристов.
Хайагош заказал два бокала вермута — себе и Марковичу.
— Скажи откровенно, на что вы надеетесь, на что рассчитываете?
Маркович отхлебнул из бокала, вытер рот рукой.
— У немцев появилось новое оружие. Мы располагаем точными данными, поступившими из ставки фюрера, что чудо-оружие может быть пущено в ход в любую минуту. Оно в состоянии уничтожить целую страну, целое государство. Но дело не только в этом. Ты хорошо знаешь, что здесь в свое время были и турки, и татары. Отсюда дальше на запад они уже не совали носа. В этой стране огромная сила. Наш народ ненавидит большевиков, он наверняка примкнет к движению хунгаристов. Сейчас Хорти поджал хвост вместе со своей кликой. Мы встанем на защиту…
— И ты тоже встанешь на защиту? Со своим костылем? — съязвил Хайагош.
— Линия Арпада неприступна…
— Между прочим, я вовсе не за большевиков. Но раз русские дошли от Москвы до Карпат, то вы их теперь уже ничем не остановите. Если вы этого не понимаете, значит, вы просто одержимые какие-то.
Хайагош увидел в зеркале отражение бургомистра Сантоди-Чукаша, который только что вошел в кафе. Он шел, раскланиваясь направо и налево, и остановился у столика, за которым сидел Хайагош.
— Добрый день, господа.
Маркович отвесил низкий поклон бургомистру, Хайагош любезно улыбнулся, хотя меньше всего ему сейчас хотелось беседовать с этим человеком. Сантоди-Чукаш присел за их столик и заговорил о сегодняшней бомбардировке:
— Зенитчики сбили два самолета… В Маргитвароше погибло двадцать три человека. Больше всего досталось Чепелю да заводу Шелля. Утром я был там. Горящая нефть затекла в бомбоубежище — сгорело триста рабочих. Досталось Уйпешту и Кебанье.
Хайагош раскрыл портсигар:
— Не желаете ли сигару, господин бургомистр?
Сантоди-Чукаш маленьким ножичком обрезал сигару. Маркович подал прикурить.
— Благодарю вас, господин Маркович. Что у вас новою?
— Гертлер просил вам передать, что он все получил и сердечно вас благодарит, господин бургомистр…
— Прекрасно. — И обратился к Хайагошу: — Вчера Бекаши сообщил, что прибыла искусственная пряжа. Как ее распределять? Ведь всем все равно не хватит. Товар хороший, но очень уж его мало.
«Куда он клонит? — подумал Хайагош. — И с Марковичем у них какие-то дела. И с этим Гертлером, нилашистским адвокатом…»
Маркович собрался уходить и стал прощаться. Бургомистр по-дружески пожал ему руку.
Оставшись вдвоем с Хайагошем, бургомистр сказал:
— Уж кто наверняка не получит ни грамма пряжи — так это Абель. И почему вы знаетесь с этим мерзавцем? — И тут же перешел на другую тему: — Не знаю, что делать с беженцами и сиротами. Из северных районов прибывают все новые и новые… Положение сложное…
— А как англичане? — поинтересовался Хайагош.
— Англичан не будет. Теперь это уже ясно. — Затушив сигару, бургомистр протянул Хайагошу руку: — До свидания, дорогой.
Хайагош видел, как высокая сухопарая фигура бургомистра важно проплыла перед окном.
Долго сидел Хайагош в кафе. Наблюдал за посетителями, за официантами, проворно снующими между столиками. Хотелось собраться с мыслями. Чего же все-таки хотел от него бургомистр? И почему он против общения с Абелем? А главное, знает об этом общении. Впрочем, он, наверное, все обо всех знает. И держит в кулаке весь город. Долго ли еще продержит? Разумеется, немцам уже не победить… А русские — это все-таки страшно…
К нему подошел официант:
— Еще бокал вермута, господин Хайагош. — И, низко наклонившись к нему, добавил: — Есть отличный коньяк. Получил от одного немецкого капитана.
— Да, пожалуйста.
Через минуту официант поставил перед ним бокал с искристой жидкостью:
— Прошу вас.
Хайагош взял бокал в руку, жадно вдыхая аромат коньяка, выпил.
«Видно, за Абелем следят. Надо будет предупредить его».
В тот же вечер Хайагош пошел к приятелю, выбирая пустынные улочки.
Жена Абеля уже спала.
