Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– А чего он тогда здесь забыл?

– Будет героям, которые тут у нас на излечении находятся, награды вручать. Завтра ведь День Героев Отечества. Ты разве не в курсе?

– Нет, – сознался Сенчуков, который впервые слышал о существовании такого праздника.

– Ну вот знай теперь, что 9 декабря Россия отмечает День Героев Отечества. Кстати, кое-кого из вашей палаты тоже должны наградить.

– Кого? – вскинулся Витек.

– И все-то тебе наперед надо знать! – с легкой укоризной сказала Светлана.

– Эх, – вздохнул Витек, – хоть бы глазком глянуть, как это все будет!

– Там и без тебя зевак наберется – пушкой не пробьешь.

– Понимаю, я опять лишний.

– Ладно-ладно, – потрепала его по плечу Светлана, – придумаем что-нибудь…

2

Высокие гости, появились в госпитале на следующий день в начале одиннадцатого: командующий военным округом в звании генерал-полковника с несколькими офицерами в сопровождении начальника госпиталя и некоторыми его приближенными. Начальник госпиталя провел с гостями экскурсию, показал, в каких условиях лечатся, восстанавливаются и живут раненые воины. Потом все прошли в правый холл хирургического отделения (самый просторный в госпитале), где должна была пройти церемония награждения.

Холл уже полон. Белоснежные халаты медперсонала мешались со светло-синими в полоску бязевыми больничными пижамами раненых. Отдельно в сторонке приглашенные на церемонию родственники. Вдоль стены напротив кресел и диванов, на месте на время убранного телевизора в две шеренги выстроились бойцы, представленные к наградам. В первой те, кто на инвалидных колясках, от колен до подножек каталок укутанные в такого же рисунка, что и пижамы, пледами, а позади них ходячие – на костылях или протезах.

На правом фланге этой команды начальник хирургического отделения полковник медицинской службы Радкевич. Завидев входящую в холл процессию, он выпячивает грудь и, как на плацу, зычно рявкает:

– Равнение на-пра-во! Смирно!

И, печатая шаг, спешит навстречу. Где-то на середине холла сойдясь с командующим и его свитой на расстояние пары шагов, Радкевич останавливается как вкопанный, вскидывает руку к фуражке, отдавая честь, и, не убавляя громкости, рапортует:

– Товарищ генерал-полковник! Военнослужащие, проходящие лечение и реабилитацию в госпитале, для вручения государственных наград выстроены! Полковник медицинской службы Радкевич!

– Здравствуйте, товарищи! – приветствует командующий.

– Здравия желаем, товарищ генерал-полковник, – не очень дружно отзываются соискатели.

– Вольно, ребята, вольно! – спохватывается командующий. И уже к Радкевичу: – Посадите ребят. В ногах правды нет. Тем более что и ног кое у кого недостает.

Соискателей наград рассадили по-новому: уже одной шеренгой у той же стены. На правом фланге оказались «ходячие», на левом – колясочники. И церемония началась.

Сначала, как и положено согласно протоколу такого рода военных мероприятий, командующий произнес небольшую речь, где очень коротко обрисовал положение дел в зоне боевых действий, отметив при этом, как замечательно сражаются наши славные воины, очищая некогда братскую республику от скверны неонацизма, проявляя чудеса храбрости, стойкости и воинского умения…

Под аккомпанемент генеральского голоса Любимцева, толкая перед собой коляску с Витьком, чуть ли не бегом спешила к холлу.

– Уже началось, опоздали! – слыша приближающийся голос командующего, чуть не плакал от досады Витек.

Все из-за Светланы. Пока собиралась да марафет наводила, мероприятие началось, а они опоздали. И который уже раз за последнее время проклял он свою беспомощность, жесткую зависимость от посторонней помощи.

– Да ничего страшного, Витек, – успокаивала Светлана. – Пока генерал речугу толкнет, мы как раз на месте будем.

Но когда они достигли холла и генеральский голос звучал уже совсем рядом, их ждало разочарование: проход, ведущий в холл, был забит до отказа, и протиснуться туда, вперед, с коляской было совершенно невозможно.

– Вот черт! – вырвалось у Витька́.

На них зашикали. Медсестра решительно развернула коляску:

– Попробуем с другой стороны холла, – объяснила она уже на ходу.

Они объехали его по параллельному, а точнее резервному коридору, по которому возили на каталках раненых в операционную.

Этот фланг холла был немноголюден. Здесь заканчивалась шеренга награждаемых. А завершал ее на своей коляске… Жора Яресько. Это так обрадовало Сенчукова, что он попросил Светлану придвинуть вплотную к его коляске свою. Медсестра выполнила просьбу, но на ухо Витьку шепнула:

– Сиди тихо, как мышка, и не высовывайся. Жора высокий, тебя из-за него видно не будет. Глядишь, не заметят.

И отступила чуть от коляски в полусумрак резервного коридора.

Генерал продолжал речь:

– …Товарищи бойцы, вы как настоящие мужчины, воины и продолжатели славных боевых традиций наших дедов и отцов не подкачали и ныне, отдав свой воинский долг сполна, за что вам низкий поклон и безграничное уважение. И огромная благодарность вашим родителям и родственникам, воспитавшим вас как настоящих патриотов, готовых защищать родину, не щадя собственной жизни…

Витьку́ нравился генерал – уже седой, но крепкий и статный еще, несмотря на возраст, лобастый мужик с грубоватыми чертами (чем-то напоминал он отца), ложились на душу и его слова (отец тоже внушал ему эту мысль, только строчкой из песни своей молодости – «раньше думай о родине, а потом о себе»). Невольно, однако, приходило Витьку́ на ум, что, если бы вдруг и он оказался сейчас среди этих героических ребят, уже некому было бы порадоваться за него и погордиться. Разве что отец… Но где он и что с ним?..

А командующий продолжал:

– …Награды, которые вам сейчас будут вручены, – это еще и знак признания вашей отваги и самоотверженности при выполнении боевых задач. И хороший, я думаю, стимул к дальнейшей боевой работе по достижению нашей победы. А пока желаю всем находящимся здесь раненым бойцам скорейшего выздоровления и восстановления.

Потом выступали представители политических партий, глава администрации района, где находился госпиталь, начальник госпиталя, какие-то еще люди. Но их Витек уже не слушал.

Когда выступления закончились, командующий приступил к главному, зачем сюда пожаловал. Он двинулся вдоль шеренги бойцов, представленных к наградам. В шаге от него следовал полковник, держа в руках поднос, на котором красовались раскрытые коробочки с орденами и медалями, а сбоку от них лежал список награждаемых.

Возле каждого из них генерал останавливался. Боец называл себя, звание, часть, в которой воевал. Адъютант сверял со списком. Командующий спрашивал, где боец был ранен, за что представлен к награде. Получив ответ, генерал зачитывал Указ Президента о награждении, брал с подноса уже подготовленную полковником открытую коробочку с нужной наградой и со словами «за ваше мужество, верность Отечеству и героизм» собственноручно прикреплял к груди либо медаль «За отвагу» или Суворова, либо орден Мужества. А полковник в дополнение к этому протягивал объемистый пакет с подарком. Награжденный боец, толком еще не оправившийся после ранения, старательно отчеканивал: «Служу Отечеству!». Командующий жал руку, желал,