Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– Федор Павлович! – взмолился адъютант.

– Да, да, сейчас…

Командующий склонился к Витьку и тихо сказал на ухо:

– Проблемы возникнут или худо станет – звони! Назови себя: можешь полным ФИО, а можешь просто Витьком. Я приемную предупрежу, будут в курсе. А через три недели у тебя день рождения? – уже на ходу переспросил Федор Павлович.

Витек утвердительно кивнул. А командующий, на пару мгновений притянув его голову к своей груди, встал и зашагал за адъютантом. На выходе из холла оглянулся на Сенчукова и приложил руку к лакированному козырьку фуражки, отдавая честь.

3

Витек со Светланой собрались, было, отправиться обратно в палату, но не тут-то было: налетели телевизионщики, журналисты таблоидов, засыпали вопросами. Впервые оказавшись в центре внимания СМИ и прессы, Сенчуков страшно растерялся – еще больше, чем пятнадцать минут назад, увидев перед собой живого генерал-полковника, да еще и командующего военным округом, и находился теперь в каком-то полуобморочном состоянии. Видя это, Любимцева решительно прекратила стихийную пресс-конференцию, сославшись на то, что раненому Сенчукову пора срочно на важную процедуру, которую пропускать никак нельзя.

Когда вернулись в палату, увидели там только Чумичева.

– А где Иваныч с Жорой? – спросила Светлана.

– Так это… с генералами коньяк пьют.

– Ах, да, – вспомнила медсестра, – у героев наших еще и званый обед в компании больших военных звезд по плану. Ладно, сегодня их день. А мы, Витек, давай будем рассупониваться.

И Светлана, поставив на его тумбочку большой подарочный пакет от командующего, который напоследок вручил Сенчукову полковник-адъютант, стала привычно освобождать Витька́ от страховочных ремней и помогать перебраться из коляски в койку. Когда Витек занял на своей «плацкарте» удобное положение, полусидя, появились Говоров с Яресько.

– А че так быстро? – удивился Чумичев. – Я думал, вы до ночи гудеть будете.

– Ага, как же! – недовольно буркнул Яресько. – Пару раз капнули по чуть-чуть и… ребятам надо на процедуры, – передразнил начальника госпиталя Яресько.

– А вы до поросячьего визга хотели! – хохотнул Чумичев. – Так по правилам спиртное в расположении госпиталя вообще запрещено. А вам в виде исключения еще и налили по пять капель.

– Так ведь событие… – грустно вздохнул Яресько.

– В честь него вам в виде исключения дали по пять капель. Правда, Света?

Любимцева коротко кивнула, расправила на Витьке́ покрывало и, пряча глаза, торопливо направилась к выходу.

– Светушка, погоди, мы тебе сейчас конфеточек!.. – пытался остановить ее Говоров.

– Я вернусь, Иваныч, вернусь! – пообещала медсестра, скрываясь за дверью.

Говоров удивленно пожал плечами, взял свой подарочный пакет и высыпал его содержимое на стол в центре палаты. То же самое следом сделал Яреско.

– А я? – кивнул на свой Сенчуков.

– Так и ты тоже! – как о само собой разумеющемся сказал Говоров и присовокупил содержимое пакета Витька́.

В подарочных наборах награжденным помимо сладостей, фруктов обнаружились очень полезные вещи: парфюмерные наборы для мужчин, электробритвы и часы «Командирские».

– Вещи оставим себе, а сладкое поделим. И Светушке отложим, – сказал Говоров.

– Только мне ничего не надо, – поспешил отказаться Сенчуков.

– Как это не надо? – возмутился Иваныч. – Негоже генеральскими подарками брезговать. Сам командующий военного округа тебя отметил! Это ценить нужно. Да и вещи-то глянь какие! Нет, брат, так не пойдет. – Говоров решительно сгреб бритву, парфюм и коробочку с часами и перенес их на тумбочку Витька́. – А со сладким как хочешь.

Вскоре вернулась запыхавшаяся Любимцева с сумкой в руках.

– Командующий с адъютантом уже отбыли, а остальные – офицеры, чиновники да политики, которых вы сегодня слышали, во главе с руководством госпиталя продолжают званый обед во славу вас, братишки, героев, – сообщила она, попутно доставая из сумки разовые стаканчики, тарелочки, вилки, и, наконец, извлекла оттуда с торжественным видом графин.

Сенчукову подумалось, что там вода, и он удивился, зачем принесла, когда есть в наличии и минералка, и лимонад, и соки. Остальные понимающе переглянулись, а Говоров с чувством расцеловал медсестру в щеки, приговаривая:

– Ну, Светушка, ну, молодец, ну, умничка, умеешь же ты мужскую душу понять!

– Давай, Иваныч, командуй! – расцвела медсестра и метнулась к двери. Осторожно приоткрыв, выглянула. – Все нормально, – сказала она, и первая подняла стаканчик: – Ну, братишки, за вас, героев, и «Мужиков» на вашей груди!

Разливая по второй, Говоров с сомнением посмотрел на Витька́:

– А ему?

– Не-не, Иваныч, я не пью, – поспешил отказаться Сенчуков.

– А кто здесь пьет? – удивился Говоров. – Мы только обмываем ордена, чтобы лучше сияли и дольше носились. Правда, Света? – И снова перевел взгляд на растерянного Витька́.

– Ладно, Иваныч, плесни ему чуть-чуть. Сегодня можно.

Говоров плеснул. Сенчуков смотрел на свой стаканчик, не решаясь поднести к губам.

– Ну, Витек, если бы ты так на поле боя менжевался, точно уже двухсотым был! – сказал Яресько.

Слова Жоры подтолкнули Витька, и он, наконец, влил в себя переливавшееся на донышке содержимое стаканчика. И тут же закашлялся, почувствовав, как ожгло гортань.

– Ниче-ниче! – ободрил Чумичев. – Через минуту-другую кайф наступит.

И вправду, прокашлявшись, Витек почувствовал, как по телу начали разливаться тепло и приятная нега. Ему стало хорошо и уютно с этими замечательными людьми вокруг него.

– Прикиньте, как командующий Витька́ нашего приласкал, будто сына родного! – обратил внимание Говоров. – Витек, он тебе, часом, не родственник?

– Да ты что, Иваныч? У нас в роду военных отродясь не было. Все с шахтой связаны. Я так живого генерала вообще впервые увидел.

– А Лучинецкий наш – не в счет? – засмеялся Яресько.

– Никандр Васильевич, конечно, тоже… – смутился Сенчуков.

– Но только калибр совсем другой, – как бы уточнил Жора мысль Витька́.

– А че, – поддержал Витька Чумичев, я за полгода на передовой тоже ни одного генерала не видел. Даже медали «За отвагу» нам с ребятами прямо на полянке у окопов вручал комбат-подполковник. А тут живой генерал, да еще какой, целый генерал-полковник, командующий округом! Ты, Витек, единственную свою руку пока не мой.

– Почему?

– Командующий же тебе ее жал. Так вот, чтобы не смыть священный генеральский дух, переданный через рукопожатие, руку и не мой.

– Да че там «дух»! – возразил Говоров. – Генерал теперь для Витька́ вроде золотой рыбки – любое желание исполнит.

– Можно подумать! – усмехнулся Яресько. Да он к Москве еще не успеет подъехать, как и Витька́ забудет, и госпиталь наш, и зачем сюда вообще ехал.

– Нет, Федор Палыч не такой, – заступился за генерала Витек.

– Да все они, высокопоставленные шишки, одним миром мазаны, – настаивал Жора. – Наобещать могут что угодно, а как до дела дойдет…

– Вот давай и проверим, – предложил Говоров. – Слышь, Витек, а попросил бы ты свою «золотую рыбку»