Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– Пожалуй, – согласился Реутов. – А помочь мы ему в госпитале, я так понимаю, пока мало чем можем. Даже в физическом плане. Ведь сложность восстановления, лечения и реабилитации Сенчукова состоит еще и в том, что все соответствующие программы рассчитаны именно на раненых военнослужащих, а не на гражданских лиц, даже если они и получили увечья в результате боевых действий. Положение, как вы совершенно верно заметили, усугубляется юным возрастом Витька́. Тогда встает вопрос, Элеонора Викентьевна, как ему помочь выйти из тупика и возможно ли это вообще?

– Честно сказать, Сергей Александрович, я не знаю. Задача очень и очень трудная. Гораздо легче, на мой взгляд, все ампутированные конечности Сенчукову современными протезами заменить и научить пользоваться. Только будет ли он сам на это мотивирован, не имея надежного тыла, опоры и привлекательных стимулов? И, опять же, Сергей Александрович, не забывайте про возраст, в силу которого еще не успела вместе с телом и организмом сформироваться личность Сенчукова со всем комплексом морально-волевых качеств и психологической устойчивостью.

– Значит, тупик без выходов?

– Да теоретически выход из любой ситуации найти можно. Но это теоретически.

– Ну, хотя бы теоретически. Вот что вы как мудрый опытный специалист можете подсказать мне, молодому лечащему врачу Сенчукова?

– В моей практике подобные пациенты до сих пор не встречались. Поэтому апеллировать к собственному опыту я не могу. А выход вижу в том, например, что, возможно, найдутся добрые люди, которые смогут заменить Сенчукову родных и сделать его полноценным членом своей семьи, то есть вернут ему самую важную в жизни опору, – сказала Элеонора Викентьевна.

– Вопрос только в том, где найти таких людей? Забрать из приюта для бездомных собак или кошек, причем необязательно больных, и то все меньше желающих находится. А здесь такой случай!

– То-то и оно, Сергей Александрович. Тут нужны не просто сердобольные, а люди поистине с жертвенной душой, которые могли бы постоянно заряжать и настраивать на преодоление. Более того, и сами, своей личностью, жизнью и судьбой быть примером и мотивирующим фактором. Этакой уже духовной подпоркой, которая помогала бы парню заново обретать себя в новых обстоятельствах.

– Да, но существуют ли нынче в природе такие люди, Элеонора Викентьевна?

– Вопрос, Сергей Александрович, и очень большой! Но есть нюанс.

– Какой?

– Иной раз в критических ситуациях хороший психотерапевтический эффект дает любовное чувство. Оно может стать и мотиватором, и болеутоляющим средством. Своей особой психической энергетикой любовное чувство иной раз просто творит чудеса! – улыбнулась Элеонора Викентьевна и глянула на молодого врача так, что тот смутился. – Поэтому, мне кажется, вашему Сенчукову неплохо было бы влюбиться.

– Влюбиться в госпитале? В кого? – удивился Реутов.

– Ну, скажем, в какую-нибудь медсестру.

– Да большинство из них чуть ли не в два раза старше его. И, сами видите, в каком он находится физическом состоянии.

– В мужчине женщину не только тело привлекает.

– Но это в мужчине. А Витек им и стать-то еще не успел.

– Как знать… Иногда такое переходное, пограничное состояние – на пороге, на грани, в шаге от… – взрослую женщину в юноше, а мужчину в девочке очень даже и привлекает. Вспомните набоковскую Лолиту или знаменитое пушкинское «любви все возрасты покорны…». Впрочем, – спохватилась Элеонора Викентьевна, – давайте не будем дальше развивать эту смутную тему. От греха подальше.

Реутов встал, собираясь откланяться, но, вспомнив про изначальную цель визита, спросил:

– Элеонора Викентьевна, а с фантомными болями что посоветуете?

– Здесь комплексное лечение требуется, поэтому надо команду специалистов собирать в составе невролога, анестезиолога, реабилитолога, психиатра, психотерапевта, как это в тяжелых случаях обычно делается.

– Понял, Элеонора Викентьевна, озадачу начальство. А вас благодарю за помощь!..

4

Разговор с психологом разбередил Сенчукова и расстроил. Палата была пуста. Сопалатники, видимо, принимали назначенные процедуры. И хорошо, что никого нет. Хотелось побыть в одиночестве. Витек попросил Сергея Александровича пока не перекладывать его на «плацкарту», а подкатить коляску вплотную к окну. Реутов просьбу выполнил и поспешил по своим делам. Витек стал смотреть в окно.

За стеклом промозглый унылый день поздней осени. Радовавший глаз больничный скверик под окнами – летом сочно-зеленый, а в первой половине осени багряно-золотистый – под натиском осеннего листобоя и подгоняемых ветрами затяжных дождей облысел и почернел. На голой осиновой ветке, стучавшей в окно, зябко трепещет на ветру одинокий осиновый листок. Пожухлый, мокрый и жалкий, он плачет дождевыми каплями в ожидании, когда очередной порыв ветра сорвет и унесет его в пугающую неизвестность.

Витек с тоской глядел на листок и ловил себя на мысли, что это он сам, изо всех сил судорожно цепляющийся за ветку своего родового дерева, еще в начале лета цветущую, наливающуюся соками для грядущего плодоношения, а сейчас безжизненную. Пусто и голо позади, столь же безрадостно впереди. Не успел пожить и уже, наверное, не успеет…

Глава 8. Визит командующего

1

Календарная зима пришла на территорию госпиталя точно по расписанию. Весь ноябрь земля была черной, без единой снежинки, а в последних его числах зарядил снегопад, который не прекращался несколько дней, пока не укрыл белоснежным, искрящимся на солнце покрывалом все вокруг. Исчезла унылость поздней бесснежной осени. Свежий снежок радовал, бодрил и манил в свои пушистые объятия.

Витек вспоминал, как попарившись с отцом в своей баньке, стоявшей отдельно от других строений их усадьбы, они прыгали распаренные в такой же свежевыпавший снег и с наслаждением катались по нему. А, возвращаясь к реальности, чуть ли не до крови кусал губы в горьком сознании того, что никогда этого больше у него не повторится.

А госпиталь продолжал жить обычной своей жизнью. Шла очередная рабочая неделя. Рядовая, ничем не примечательная. Все как обычно, согласно утвержденному распорядку, вывешенному в каждой палате на видном месте: врачебные обходы, осмотры, процедуры, перевязки…

Но в четверг с самого утра в госпитале неожиданно начался настоящий аврал. Медсестры, санитарки, нянечки и прочий обслуживающий персонал убирали, мыли, чистили в операционных и кабинетах, палатах и коридорах, пищеблоке и подсобках. Это медицинское учреждение, всегда отличавшееся чистотой и порядком, сейчас и вовсе засверкало как драгоценный камень в руках искусного ювелира.

Витек, пока Любимцева везла его на очередную процедуру, озирался по сторонам и удивлялся:

– Какую-то крутую комиссию со страшной проверкой ждут?

– Не, Витек, бери выше и с другого боку! – весело откликнулась Светлана. – Большой генерал со свитой завтра должен нагрянуть.

– Ну, так с проверкой же?

– Какая проверка?