Двое в Лондоне - Лао Шэ

– Мама! – приоткрыв дверь, крикнула Кэтрин.

– Что случилось? – повернулась миссис Ивенс, словно дуло горного орудия.

– С тобой хочет поговорить мисс Уэндел.

– Зови ее сюда! – выстрелила госпожа Ивенс.

Мэри вошла, Кэтрин за ней. Хозяйка приблизилась и с милой улыбкой поздоровалась. Казалось, она совсем забыла о муже и господине Ма. Пастор тоже поздоровался, но Мэри почему-то не ответила, только мяла в руках шляпу. Шея у нее была красной, а лицо – белым, в расширенных глазах блестели слезы. Девушка вытянула шею и вдруг засучила ногами по полу, точно не в силах стоять.

– Садись, Мэри, – все с той же улыбкой сказала хозяйка.

Пастор подал гостье стул, она неловко села и даже не поправила юбку, из-за чего показались ее полные ноги. Миссис Ивенс недовольно покривилась. Кэтрин тоже была бледной, но очень спокойной, лишь глаза выдавали волнение: она поглядывала то на мать, то на Мэри. Господина Ма она как будто не заметила.

– Ну что, Мэри? – Миссис Ивенс ласково положила ей руку на плечо и заодно бросила свирепый взгляд на Ма Цзэжэня.

– Спросите вашу дочь, она знает! – Мэри дрожащей рукой указала на Кэтрин.

Миссис Ивенс повернулась к дочери и ничего не сказала, спросила только взглядом.

– Мэри считает, что я похитила ее Вашингтона! – с расстановкой произнесла Кэтрин.

– А кто это такой? – покрутила головой хозяйка.

– Малый на мотоцикле, рано или поздно разобьется! – тихо вставил господин Ма.

– Мой жених! – закусила губу Мэри.

– Зачем тебе его похищать? Да и как? – спросила хозяйка у дочери.

– Я никого не похищала! – спокойно и твердо ответила Кэтрин.

– Как же не похищала, если он ко мне не приходит? – вскричала Мэри. – Ты только что сказала, что часто с ним видишься. Говорила или нет?

– Говорила. Я не знала, что он твой возлюбленный, знала только, что он мой друг. А друзья часто ходят вместе! – улыбнулась Кэтрин.

Госпоже Ивенс наскучило слушать эту дискуссию. Она привыкла все решать сама, а тут еще разбирайся в девичьих глупостях! И она, надув шею, спросила:

– Кэт, ты действительно знаешь этого Вашингтона?

– Да, мама.

Та нахмурилась.

– Миссис Ивенс, вы должны помочь мне, спасите меня! – вскочила Мэри. – В этом все мое счастье, вся моя жизнь. Скажите Кэтрин, чтобы она отпустила его, он мой, мой!

Хозяйка холодно усмехнулась:

– Мэри, будь осторожнее в словах! Моя дочь не похищает мужчин с улицы! Ты явно ошиблась. Если бы Кэт была такой дурной, как ты думаешь, я бы приструнила ее. Я ее мать и сумела бы ее приструнить! – Переведя дух, она обратилась к дочери: – Кэт, свари кофе! Мэри, ты хочешь чашечку кофе?

Девушка не ответила. Видя, что все молчат, господин Ма решил сказать словцо:

– Мэри, пойдем домой!

Та кивнула. Ма Цзэжэнь попрощался с пастором и, не решаясь взглянуть на миссис Ивенс, взял за руку Мэри. Рука у нее была холодной. Кэтрин все так же спокойно улыбнулась господину Ма и сказала девушке:

– До свидания, Мэри. Мы ведь добрые подруги, не так ли? Не думай обо мне дурно, до свидания!

Мэри замотала головой и надела шляпку. Господин Ма кликнул такси.

10

Во время завтрака все сидели надувшись. Господин Ма считал виноватым сына, сын – отца, миссис Уэндел страшно жалела дочь, но еще больше – себя, Мэри находила мать смешной, однако смеяться почему-то не хотела. Короче говоря, никто не решался сказать ни слова, но все сидели надувшись. На бедного Наполеона просто не обращали внимания. Он попробовал лизнуть ногу Мэри – та убрала ее; попытался понюхать ботинки господина Ма – они тоже были спрятаны от него. Недовольный Наполеон отправился во дворик и надулся на высохшие розы. Почему эти комичные люди все время на что-то дуются? Они не понимают, что в такие моменты, как и собаки, выглядят еще комичнее!

После еды господин Ма медленно пошел наверх и закурил свою трубку. Мэри холодно поцеловала мать и, надев шляпку, ушла на работу. Ма Вэй тоже собрался в лавку и уже надел пальто. Внезапно его подозвала хозяйка. Глаза у нее были заплаканы, когда она тихо сказала:

– Ма Вэй, вы должны переехать.

– Почему, миссис Уэндел? – натянуто улыбнулся юноша.

Вдова тяжело вздохнула:

– Этого я не могу сказать. Причин нет, но лучше вам подыскать другую квартиру. Ради бога, извините!

– Мы в чем-нибудь провинились?

– Нет, абсолютно ни в чем! Именно поэтому я и прошу вас переехать! – Хозяйка попыталась засмеяться, но у нее это не вышло.

– А как же отец?

– Ни о чем не спрашивай! Твой отец… твой отец… ни в чем не виноват! И ты хороший парень! Вы оба нравитесь мне, но сейчас вы не можете здесь больше жить, не можете… Ладно, Ма Вэй, иди скажи об этом отцу, а то я не в силах! – По ее щекам покатились две одинокие слезинки.

– Хорошо, миссис Уэндел, я сделаю все, о чем вы просите! – Он пошел наверх, а вдова, кивнув, стала вытирать глаза платочком.

– Отец, хозяйка велит нам съезжать! – с беззаботным видом сказал он, желая проверить, как тот поведет себя.

– А-а! – протянул господин Ма и поглядел на сына.

– Будем искать другую квартиру? – спросил юноша.

– Погоди! – Отец вынул трубку изо рта. – Погоди, я скажу тебе, если надо будет.

– Ладно, тогда я пойду в лавку! Вечером увидимся!

И Ма Вэй убежал. Ма-старший сидел еще долго, но придумать ничего не мог. Хотел спуститься и начистоту поговорить с миссис Уэндел – не решился. Неужели безропотно уезжать? Может быть, попросить пастора Ивенса потолковать с ней? Нет, он не станет заниматься такими пустяками, заморские черти вообще не любят влезать в чужие дела. «Вот вам и преимущества свободного брака! Если б нам помогала сваха, то побегала бы раза два и все сладилось… А сейчас смотрите, как трудно: и посредников не найти, и самому действовать неудобно!»

Он снова долго сидел, но, не в силах ничего придумать, попробовал догадаться, что руководило миссис Уэндел: «Почему она забила отбой? Не понимаю, ничего не понимаю! Может быть, она решила, что я слишком беден? Но у меня же лавка! Считает старым? Но и она далеко не девочка. Недовольна тем, что я китаец? Но ведь китайцы – самые цивилизованные люди! Считает некрасивым? Но все, у кого есть глаза, видят, насколько я аккуратен,