Двое в Лондоне - Лао Шэ

Кэтрин встала, Ма Вэй тоже.

– Погоди, – сказал он, – сейчас я проучу его!

Девушка стояла молча, вся дрожа. Ма Вэй подошел к столику студентов.

– Ты о ком говоришь? – зловеще спросил он, и глаза его полыхнули белым блеском.

– Ни о ком. Разве в ресторане нельзя разговаривать? – Мао струхнул, но все же не хотел отступать.

– О ком бы ты ни болтал, сейчас же извинись, а то я тебе покажу! – Юноша грохнул кулаком по столу.

Мао, словно кузнечик, отскочил к стене и замотал головой. Ма Вэй подступил к нему, студент жалобно скривил физиономию, но продолжал мотать головой. Цао попытался удержать юношу:

– Говори спокойно, не сердись!

Ма Вэй толкнул его и разом усадил. Потом усмехнулся и быстро дал Мао две пощечины. Тот взвыл от боли, но головой мотать перестал. Подбежали, переглядываясь, две официантки, посетители из внешней части ресторана, вечно улыбающийся хозяин Фань. Никто ничего не понимал. Кэтрин, опустив голову, пошла к выходу.

– Что ты здесь делаешь, Кэт? – вдруг спросил ее кто-то.

– А, это ты, Пол? Пойдем домой! – Она старалась не смотреть на брата.

– Погоди, я сначала выясню, что тут происходит!

Он протиснулся сквозь толпу, оттолкнул хозяина ресторана, и тот, по-прежнему улыбаясь, упал, ударившись головой о ножку стола. На лбу у него мигом вскочила синяя шишка величиной с гусиное яйцо.

– Ты что делаешь, Ма Вэй? – грозно спросил Пол, засунув руки в карманы. – Не воображай, что ты человек и можешь гулять с нашими девушками! А если слов не поймешь, попробуешь моих кулаков!

Ма Вэй молчал и из бледного становился красным.

– Вот видишь, старина Цао, как вредно таскать с собой проституток! – воспользовавшись случаем, вставил Мао.

Юноша, стиснув зубы, бросился на него, и тут Пол нанес ему удар в челюсть. Ма Вэй попятился, упал на стол, но все-таки не свалился. Мао кузнечиком выпрыгнул из толпы и скрылся. Хозяин, заискивающе хихикая и щупая шишку на лбу, хотел разнять дерущихся, однако не посмел.

– Ну что, еще хочешь? – презрительно усмехнулся Пол.

Китайцы рвались на помощь, но англичане удерживали их:

– Пусть дерутся, сами справятся, драка должна быть справедливой!

Социалисты, всегда стоящие за мир, на этот раз молчали. Ведь верх одерживал англичанин, поэтому «справедливость» их вполне устраивала; они спокойно ждали, кто в конце концов победит. Ма Вэй чуть передохнул, сорвал с себя твердый воротничок и кинулся на Пола. Тот, побледнев, удержал правую руку соперника и ударил его по левой руке, но юноша все-таки заехал ему в подбородок. Теперь попятился англичанин. Раскинув руки, он изо всех сил пытался удержать равновесие, и тогда Ма Вэй спокойно нанес ему решающий удар. Пол рухнул, задрав ноги. Видя, как он беспомощно барахтается, Ма Вэй поднял его:

– Давай мириться!

Англичанин отвернулся, не желая пожать протянутую ему руку. Ма Вэй усадил его на стул, нацепил свой воротничок и медленно пошел к выходу, облизывая кровоточащую губу. Социалисты, глядя на него, по-прежнему молчали, но в душе были очень недовольны: этим поборникам мира совсем не улыбалось, что иностранец побил англичанина. Их позиции серьезно изменились.

Господ Мао и Цао давно не было. Юноша поискал глазами Кэтрин – она тоже исчезла. Ма Вэй поправил воротничок, стер с лица кровь и горько усмехнулся.

8

– Мам, мам! – говорила со слезами Мэри, и ее глаза напоминали влажные голубые виноградины. – Я уже много дней не видела Вашингтона, даже написала ему, а он не отвечает! Я должна пойти к нему, узнать, в чем дело… Теперь я ненавижу его! – Она упала на грудь матери и разразилась рыданиями.

– Мэри, милая, не плачь! – похлопала ее по голове мать, тоже со слезами. – Он наверняка занят и не может прийти к тебе. Дела часто оказываются несовместимы с любовью. Верь ему, не подозревай невесть в чем, он наверняка занят! Ты привыкла ходить куда-нибудь по субботам, а тут его нет, вот ты и расстроилась. Подожди, вечером он непременно придет, а если не придет, я пойду с тобой в кино, хорошо?

Мэри, подняв голову, обняла мать и поцеловала. Миссис Уэндел поправила ей волосы на лбу, и дочь, продолжая всхлипывать, вытерла глаза платочком.

– Мам, ты думаешь, он занят? Ты действительно так думаешь? Но почему же он тогда не напишет хотя бы открытку? Нет, я не верю! У него появилась другая девушка, он забыл меня! Мужчины все такие, я ненавижу его!

– Не надо так говорить, Мэри! В любви бывают всякие моменты. Терпи, верь, и в конце концов он будет твоим! Твой отец в свое время… – Она запнулась и покачала головой.

– Ты постоянно говоришь: терпи, верь… Почему женщины вечно должны терпеть, а мужчины ведут себя, как им вздумается?

– Ведь ты уже обручилась с ним, не так ли? – просто и в то же время жестко спросила миссис Уэндел.

– Когда люди обручаются, они оба должны соблюдать условия! Если он хочет их нарушить, почему я обязана страдать? К тому же это он настаивал на обручении, я только согласилась, а теперь… – Мэри, по-прежнему сидя в объятиях матери, засучила ногами по ковру.

– Не говори так, – успокоительно произнесла вдова. – Люди не могут оторваться от законов природы: мужчины ищут женщин, а женщины не обходятся без мужчин. Брак – это и результат любви, и ее опыт, и ее начало. Послушай меня, Мэри: терпи, верь, и он от тебя никуда не денется. Думаю, что в эти дни он действительно занят.

Девушка встала и, посмотревшись в зеркало, начала ходить по комнате.

– Мама, я и одна живу очень хорошо, зачем мне мужчина?

– Что значит «зачем»? – резко спросила миссис Уэндел.

– Если мне понадобится партнер, я всегда найду его и буду следовать законам природы! – с некоторой насмешкой произнесла Мэри, хотя и не очень веря в то, что говорит.

Вдова осуждающе поглядела на дочь и вздернула свой носик. Девушка тоже замолчала. Ей стало немного легче. Она действительно не верила в то, что говорила, но так было проще излить свою злость. Пока любовь людей к семье еще не полностью отмерла, браки неизбежны, в какой бы форме, по каким бы обрядам они ни совершались. Человек по природе эгоистичен, а самый приятный вид эгоизма – создание собственной семьи. Это природное свойство нелегко искоренить, сколько бы люди ни ратовали за отмену брака.