Двое в Лондоне - Лао Шэ
– Хэлло, мое золотце! Один остался? А где же Мэри?
Наполеон подпрыгнул и изо всех сил тявкнул, что означало: «Скорей обними меня! Мэри убежала и забыла обо мне, а я поймал трех больших мух и спугнул черную кошку!»
Миссис Уэндел понесла собачку в гостиную. Там у окна стоял Ма Вэй и смотрел на улицу. При виде хозяйки он тихо сказал:
– Что же это отец не возвращается?
– И Мэри куда-то пропала! – садясь, откликнулась вдова. Болонка радостно прыгала на ее груди. – Наполеон, потише, я устала! Иди поиграй с Ма Вэем! – Она протянула собачку юноше, но та напоследок сумела хвостиком сбросить новую хозяйкину шляпу.
На руках Ма Вэя болонка продолжала бесчинствовать. Тогда он начал чесать ее под подбородком, и собачка заметно успокоилась, уткнула нос в грудь Ма Вэя. Тут юноша обнаружил под ошейником какой-то предмет. Вытащил – оказалось, записка! Наполеон продолжал ждать почесывания и только помахивал хвостиком.
Ма Вэй передал записку хозяйке, та развернула и прочла:
«Мам, ужин я весь испортила, яичницу со сковородки никак не отодрать. А тут пришел Вашингтон и повел меня есть мороженое, так что увидимся позже. Наполеон во дворике, любуется розами старого Ма. Мэри».
Вдова порвала записку, прикрыла ладонью рот и зевнула.
– Миссис Уэндел, вы ложитесь, я подожду их! – предложил Ма Вэй.
– Да, подожди, пожалуйста! Чашечку кофе не хочешь?
– Нет, спасибо.
– Пойдем, Наполеон! – Хозяйка взяла болонку и вышла.
В последнее время Ма Вэй уже нравился ей: во-первых, потому что он был очень вежливым и часто отпускал комплименты, а во-вторых, потому что он не нравился Мэри. Миссис Уэндел была немного строптивой и любила действовать наперекор другим.
Юноша открыл окно и сел у чайного столика, продолжая смотреть на улицу. Услышав чьи-нибудь шаги, он всматривался в темноту особенно внимательно, но все это был не отец. Ма Вэй взял с книжной полки какой-то роман, перелистнул несколько страниц, однако читать не стал и положил книгу на место. Хотел поиграть на пианино, но вспомнил, что уже слишком поздно. Снова вернулся к окну и, нахмурившись, подумал: «Как веселятся сейчас другие молодые люди! Ни о чем не волнуются, спокойно гуляют с девушками, курят, ходят в кино, на футбол, если есть деньги… А я?.. Вынужден смотреть на этого грубого Алекса, на госпожу Ивенс с ее ватными волосами!..»
«Кстати, искренне ли говорила со мной ее дочь? Улыбалась она очень сердечно… Ей тоже невесело, но все-таки лучше, чем мне!» Перед его внутренним взором встала фигура Кэтрин с зачесанными назад волосами, с еле заметной улыбкой, и ему стало легче. Он задумался над чем-то и в то же время не решался думать, лишь покраснел. «Мэри, конечно… но она красива! С кем она ушла сегодня? Этот парень сейчас наверняка смотрит на нее, а может быть, и целует ее алые губки!» Ма Вэй нахмурился и стукнул себя кулаком по колену. В окно влетел порыв прохладного ветра, юноша встал и глубоко вздохнул.
Издалека послышался гул машины, сердце Ма Вэя подпрыгнуло. Через минуту автомобиль уже подкатил к крыльцу, кто-то из приехавших сказал: «Вот здесь!» Это был голос Мэри! Дверца открылась, но из нее вышла не Мэри, а полисмен! Он кивнул подбежавшему Ма Вэю, и тут только из машины вылезла Мэри – бледная, с округленными глазами, со шляпкой в руках, но все же не очень всполошенная. Она указала внутрь:
– Там твой отец!
– Умер, что ли?! – Ма Вэй бросился к машине. Он решил, что отца сбили насмерть или, по крайней мере, ранили. Горло у него перехватило, губы задрожали.
– Бери его за ноги, понесем! – спокойно сказал полисмен.
Только теперь юноша осмелился внимательно рассмотреть отца. Господин Ма лежал на заднем сиденье, скрючившись и неестественно свесив ноги. Одна его рука покоилась на груди, другая – на сиденье. На лбу виднелся синяк, на носу и глазах – следы крови, но рот, казалось, улыбался.
– Отец, отец! – схватил его за руку Ма Вэй. Рука была холодная, тоже со следами крови, но почему-то потная.
– Бери же его, он жив, ничего страшного! – усмехнулся полисмен.
Юноша пощупал губы отца: действительно, дыхание есть, и усы слегка шевелятся. Заметно успокоившись, он взглянул на полисмена и покраснел. Вместе с полисменом и шофером они потащили пьяного господина Ма, голова которого болталась во все стороны, точно собираясь отделиться от тела. В горле у старика что-то хрипело. Его втащили на третий этаж, положили на кровать, и тут, с новым хрипом, из его рта показалась белая слюна.
Мэри, уже порозовевшая, принесла кувшин холодной воды и полбутылки бренди. Ма Вэй взял все это, но девушка, поправив себе волосы, отобрала у него кувшин со словами:
– Я напою его, а ты заплати за такси!
Ма Вэй пощупал у себя в кармане – всего несколько медяков. Тогда он полез в карман отца, открыл кошелек, который, слава богу, оказался на месте, и дал шоферу фунт. Тот радостно заулыбался, бегом спустился вниз и уехал.
В уголке кошелька юноша обнаружил что-то твердое – наверное, кольцо с бриллиантом, однако разглядывать не стал, а засунул кошелек под отцовский матрац. Затем он стал благодарить полисмена, поднес ему коробку манильских сигар, но тот взял только одну, положил в карман и, пощупав голову господина Ма, сказал:
– Ничего страшного, просто перепил немного! – Он окинул взглядом комнату и медленно пошел к выходу. – До свиданья!
Тем временем Мэри влила в господина Ма немного воды, а подоспевший Ма Вэй расстегнул ему пуговицы на рубашке. Потом он повернулся к девушке:
– Пожалуйста, не рассказывайте о случившемся вашей матушке! Хотя бы сегодня…
– Ладно, не скажу! – Лицо ее из порозовевшего уже стало обычным.
– Как вы его обнаружили?
Мэри погляделась в зеркало.
– Я ходила с Вашингтоном в Гайд-парк и вдруг на обратном пути наступила на что-то мягкое. Испугалась ужасно, даже подпрыгнула! Смотрю – это твой отец. Лежит на земле и барахтается, как крокодил. Я осталась присматривать за ним, а Вашингтон нашел полисмена и такси. Полисмен хотел отвезти господина Ма в больницу, но Вашингтон сказал, что твой отец просто пьян и лучше отвезти его домой. Видишь, как здорово все получилось! Но я ужасно испугалась, даже губы дрожали…
– Мисс Уэндел, я не
