Восьмерки - Джоанна Миллер
− Ни с места, шпион! − воскликнула Форгула.
Микель ускоренным шагом двинулся в противоположную сторону, на соседнюю улицу, надеясь не упасть. Нужно добраться до людей, которые могут стать свидетелями. Причём желательно до людей Ярета.
Он не знал, подозревает ли Форгула, что он обыскивал её дом, или просто хочет убрать его с дороги, зато был уверен: если она догонит раньше, чем он доберётся до дружественных дайнизов, жить ему останется всего несколько минут. Он рискнул побежать трусцой, но, оглянувшись, увидел, что Форгула со своими пособниками тоже побежала.
Микель почувствовал, как на груди разошёлся шов, и боль ослепила его на несколько мгновений. Вывалившись из переулка, он споткнулся и чуть не упал.
В грязи играла кучка детишек. Микель узнал двоих − точно домочадцы Ярета − и полез в карман за огрызком карандаша и клочком бумаги. Написав три слова и поставив своё имя, позвал на дайнизском одну из девочек.
− Сейчас же отнеси это Ярету. Беги без оглядки!
Девочка посмотрела на него с лёгким недоумением, но потом заметила группу Форгулы. Быстро кивнув, взяла бумагу и со всех ног бросилась к дому Ярета. Форгула закричала на неё, но девочка не остановилась.
Микель прислонился к углу здания. А что ещё делать? Форгула вот-вот подскочит к нему. Он полез в карманы за кастетом и обнаружил, что обе руки в крови. Рубашка и брюки − тоже. Он истекает кровью, Форгуле даже не придётся его убивать.
Он негромко усмехнулся тому, как близко подошёл к Ярету, и двинулся дальше, слыша за спиной топот Форгулы и её спутников. Шаги их замедлились. Наверное, заметили, в каком он состоянии, и поняли, что можно не спешить. Выйдя на следующую улицу, Микель заставил себя поднять голову в поисках какого-нибудь спасения или союзников.
На глаза никто не попался. Он согнулся пополам, уперев руки в колени и пытаясь сдержать слёзы боли. Остаток роговика он где-то потерял.
− Дерьмо, − пробормотал он.
Повернувшись к Форгуле, он с удивлением обнаружил, что её компания остановилась меньше чем в десяти футах от него, и не сразу понял почему.
На обочине стоял экипаж, запряжённый двумя великолепными вороными лошадьми. Чёрные с красным занавески указывали на дайнизского дипломата. Из окошка на Микеля с Форгулой выглянуло знакомое лицо.
Саен-Ичтрасия − избранная, которая хохотала, когда Микель ударил Форгулу.
Удостоив Микеля единственным взглядом, Ичтрасия повернулась к Форгуле:
− Дорогая, у тебя в глазах горит жажда убийства.
У Форгулы раздувались ноздри. В её позе появилась неуверенность, что казалось странным перед внучкой её хозяина.
− К нам пробралась змея, − сказала она. − Я собираюсь её раздавить.
− Брось, так ли это необходимо? Да его сейчас лёгкий ветер собьёт с ног.
− Тогда это будет убийство из милосердия, − ответила Форгула.
Достав из рукава дубинку, она шагнула к Микелю.
Ичтрасия громко цокнула языком, и Форгула остановилась.
− Микель, полукровка ты моя лисоголовая, что ты здесь делаешь? В твоём состоянии? Тебе следовало быть умнее и остаться на соседней улице.
Микель взглянул на прижатую к груди руку, с которой кровь теперь капала. Собрав последние силы, он изобразил улыбку, слегка поклонился и выпалил первое, что пришло в голову:
− Я искал вас, мэм.
− Вот как? Зачем?
− Пригласить на ужин.
Микель успел увидеть выражение восхищённого ужаса на лице Форгулы, прежде чем рухнул лицом вниз на мостовую перед экипажем Ичтрасии.
* * *
− Я отключаюсь уже третий раз за неделю, − выдохнул Микель. Он лежал на полу экипажа. Ичтрасия бесстрастно смотрела в окно. Рядом с ним склонился один из её лакеев, крепко прижимая к груди Микеля пиджак. − Это не очень-то приятно.
Ичтрасия молчала. Взгляд её был устремлён куда-то на улицу, на лице застыла тревога. Микель попытался прочесть что-нибудь по её позе и выражению лица: почему она спасла его, каковы её планы, будет ли она ему помогать? Но ничего не получалось, он не мог сосредоточиться от боли и потери крови. Зато поймал себя на том, что рассматривает её эффектные черты. Не самое худшее занятие для умирающего мужчины.
Экипаж ехал, но Микель не знал куда.
− Спасибо, − сказал он.
− А? − Ичтрасия опустила на него взгляд. Её глаза были холодны, а мысли явно блуждали где-то далеко. − А, за это. − Она усмехнулась. − Возможность позлить Форгулу для меня уже достаточная награда.
Микель вспомнил её смех, когда врезал Форгуле на военной игре. Между женщинами какое-то старое соперничество? Или ненависть? Разве они не должны быть на одной стороне?
− Я должен попасть в дом Ярета.
Ичтрасия не обратила на него внимания.
− Ткулу, он доживёт до того, как мы приедем домой?
− Он разговаривает, мэм, − ответил лакей. − Думаю, это хороший знак.
− Саен, − проговорил Микель, пытаясь придать голосу хоть немного силы, − я должен попасть в дом Ярета. Пожалуйста. Я должен их предупредить.
Ичтрасия наконец резко повернулась к нему.
− О чём? О бомбе?
У Микеля пересохло в горле. Ичтрасия знала. Знала, потому что она внучка Ка-Седиаля, а убийства организует её дед. Надо же было попасть из огня да в полымя!
− О, не смотри на меня так, − сказала Ичтрасия. − Я не подкладывала эту проклятую штуковину. Ты был без сознания полчаса. Бомба взорвалась пятнадцать минут назад, разрушив дом Ярета. Мы слышали взрыв, а курьер только что принёс новость.
Микель уставился на неё, пытаясь придумать ответ. Может, она в этом не замешана, но... неужели он опоздал? Неужели девочка не успела найти Ярета?
− Мы должны ехать к ним на помощь, − прошептал он.
− Зачем? Ярет мне не друг, и я не получала приказов возвращаться к нему и помогать.
У Микеля не было сил горевать или злиться − ни на что, но грудь затопило болью. Он сник, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Экипаж наконец остановился, дверь открылась, и по приказу Ичтрасии его понесли, не слишком бережно, по дорожке к парадной двери маленького особняка. С большого стола в столовой бесцеремонно убрали канделябр и положили Микеля. Ичтрасия нависла над ним, словно собиралась разделывать оленя.
− Принеси мои инструменты, − велела она лакею и перевела взгляд на Микеля. − Сделаю для тебя что смогу. Ты потерял много крови, но похоже, что тебя уже подлатали.
