Восьмерки - Джоанна Миллер
Стайк покачал головой.
− Я сказал, что помню их, но не сказал, что понимаю.
Она показала на него и изобразила, что висит в петле. «Ты нарываешься на смерть».
− Я бы так не сказал.
Внезапно его охватило беспокойство, что он нарывается на смерть и даже не знает этого. Он всегда приписывал свою храбрость отсутствию страха, но, возможно, на самом деле всё не так просто.
− Я не нарываюсь, − настаивал он. − Нам нужны лекари и защита, пока мы собираемся с силами. Но Двори может попытаться убить меня. Если так и случится, я прихвачу его с собой. Наверное, тебе лучше вернуться к Ибане, пока я тут разбираюсь.
Ка-Поэль поджала губы и склонила голову набок. Это Стайк понял.
− Ну, дело твоё.
Когда они подъехали к часовым, Ка-Поэль убрала свою грифельную доску. Один из часовых вышел вперёд, разглядывая Стайка и его коня.
− Назовите своё имя, звание и по какому делу.
− Мне нужно увидеться с вашим интендантом, − ответил Стайк. − А потом с генералом Двори.
− Имя и звание? − потребовал часовой.
− Полковник Бен Стайк.
Часовой вытаращил глаза.
− О, хорошо. Я... э... лучше, если кто-нибудь проводит вас к генералу.
Стайка и Ка-Поэль провели через лагерь. Стайк был приятно удивлён тем, что фатрастанская армия организована лучше, чем во время войны за независимость: ровные ряды палаток с чёткими обозначениями полков, рот и взводов. Он впервые за десять лет оказался в фатрастанском лагере, и его захлестнула ностальгия по былым дням.
Их отвели к большой палатке посреди лагеря. У входа стояли два гвардейца с примкнутыми штыками. Стайк понял, что один из них узнал его: он выпрямился и резко вдохнул.
Сопровождающий назвал его имя и звание и вошёл в палатку. Вышел почти сразу с побледневшим лицом.
− Генерал Двори приглашает вас, полковник Стайк.
− Это было быстро, − сухо заметил Стайк и повернулся к Ка-Поэль. − Жди здесь.
Двори почти не изменился − неказистый на вид, со смуглой кожей чистокровного росвелеанца, разве что теперь в очках. Худощавый, среднего роста, с чёрными волосами и непримечательным лицом. Чуть отвисшая нижняя губа создавала впечатление глупца, которым, как ясно помнил Стайк, тот не был.
− Бен Стайк, − произнёс Двори, вставая из-за стола.
Сняв очки, он положил их на книгу, которую читал.
− Двори, − ответил Стайк.
− Теперь генерал Двори. Можешь называть меня «сэр».
Стайк неторопливо подошёл к стулу и сел за стол напротив Двори. Стул сердито затрещал под его весом. Двори оказался самым что ни на есть генералом. Стайк не знал, смеяться ему или плакать. Двори всегда был компетентен, но не на генеральском уровне. И близко нет.
− Ага, не дождёшься. Можешь побить меня за нарушение субординации. Посмотрим, что случится с исполнителями.
Двори удалось изобразить страдальческое выражение. Он тоже опустился на стул и сказал:
− Я ждал, что рано или поздно ты придёшь. И, к сожалению, ожидал таких же манер. Я слышал, ты снёс голову Фиделису Джесу?
− Я хотел увидеть интенданта. Иронично, что меня привели прямиком к тебе, если вспомнить, что когда-то ты был моим интендантом. Да, я снёс голову Фиделису Джесу. Он сам напросился.
− Понимаю.
Двори открыл лакированную крышку коробки с сигаретами и достал одну. Поджёг спичкой, глубоко затянулся, и Стайку показалось, что рука генерала чуть-чуть дрожит.
− Жаль, − продолжал Двори. − Фиделис Джес был великим человеком.
− Он был подонком, и все это знали.
− Великий человек может быть подонком, − ответил Двори. − Возьми, например, себя.
Стайк перебил его, фыркнув:
− Ты считаешь, что я великий человек?
− Ну конечно! Был, во всяком случае. Да, сейчас ты тень себя прежнего, но у тебя те же манеры − то же пренебрежение к вышестоящим, которое подвело тебя под расстрел. − Двори помолчал, выпуская дым и задумчиво глядя поверх плеча Стайка. − Ты всегда был напыщенным куском дерьма, и тем не менее... великим человеком.
Стайк проигнорировал оскорбление, сосредоточившись на беспечности Двори. Он что, провоцирует напасть на него? Или считает себя в безопасности, когда вокруг его армия? Стайк выдавил самую высокомерную улыбку.
− Ты репетировал эту речь перед зеркалом?
− Прошу прощения?
− Про «великого человека». Готов поспорить, ты репетировал с тех пор, как узнал, что я убил Джеса.
Двори прищурился. Глубоко вздохнув, стряхнул пепел в недопитый стакан виски. Стайк снова отметил, что беспечность его слишком наигранная. Двори хочет, чтобы Стайк думал, будто больше его не интересует.
− Зачем ты приехал, Стайк? Чтобы убить меня? Я слышал, что Агостон исчез. Тенни Уайлс тоже. Правда, Валиэйн... он отдубасил тебя в Беллпорте. Наверное, зрелище было то ещё. Размяк на старости лет?
− Я мог сейчас тебя убить, − размышлял вслух Стайк.
− И умереть от рук моей охраны. Даже ты не можешь драться с целой армией, Стайк.
Стайк подался вперёд, прислушиваясь к скрипу стула. Достал нож и, поставив его остриём на стол, крутанул. Двори, надо отдать ему должное, нож проигнорировал и не сводил глаз с лица гостя. Но несмотря на всю свою браваду, он явно размышлял, удержит ли Стайка от мести перспектива погибнуть.
− Нет, − сказал Стайк, глядя, как вертится нож. Перехватив нож в руку, добавил: − Я приехал не затем, чтобы тебя убить.
− А? − Двори удивлённо заморгал.
− Разумеется, нет. Мы ведь на одной стороне?
− Разве? «Бешеных уланов» не восстановили. И звание полковника тебе не вернули.
Стайк принялся подрезать боз-ножом ногти.
− Это не совсем верно. «Бешеных уланов» и моё звание восстановила леди Влора Флинт.
− Предательница, за чью голову назначена награда, − усмехнулся Двори.
− Патриот, которая разозлила Линдет, − поправил Стайк. − Так или иначе, я убиваю дайнизов, поэтому мы на одной стороне. А хочешь, вернись в Беллпорт и спроси у мэра, кто спас город в самый последний момент?
− А! − Похоже, Двори осенила какая-то мысль. − А я-то удивлялся, откуда столько мужества у старого козла? Это всё ты, правда? Сказал ему, чтобы не позволял армии забирать припасы из города? − Он покачал головой. − Ему повезло, что нам ничего не было нужно, иначе я бы его повесил. − Двори раздражённо прочистил горло. − Тебя тоже следовало повесить за несоблюдение субординации.
− Флаг тебе в руки, − сказал Стайк, хотя оба знали, что он блефует.
