Великий разлом - Кристина Энрикез
За четыре с лишним месяца, проведенных на этой земле, Майкл еще ни разу не заходил в джунгли, но в тот день он поставил себе задачу найти девушку, которая до недавнего времени жила в доме Освальдов, а теперь, как сообщила ему кухарка, съехала.
– Кубарем выкатилась, – сказала кухарка.
Когда он спросил, где ее можно найти, кухарка пожала плечами и пробормотала что-то о товарном вагоне в зарослях, насколько она в курсе. И не успел он сказать «спасибо», как она закрыла дверь.
Вокруг него все цвело, каждая веточка и лист распускались яркими, пышными цветами. На деревьях жужжали гнезда, щебетали птицы и болталось множество длинных лиан, так что приходилось раздвигать их, чтобы пройти. Но нигде в этом богатом мире он не видел товарного вагона. И если зрение его не подводило, ничего похожего ему не попадалось. Сперва он думал, что движется на север, но потом стал сомневаться. Он сделал еще несколько шагов, а затем повернул, как ему казалось, на запад, решив немного продвинуться в этом направлении. Он начал считать шаги, чтобы не сбиться с пути и понимать, как выбраться обратно. Через некоторое время, отчаявшись увидеть что-нибудь, кроме деревьев, папоротников и грязных луж, он снова повернул на север и некоторое время шел этим путем. Он подумал, не стоит ли ему бросить поиски, но решил, что ничего не добьется, если сдастся, и вскоре вышел на лужайку, где сквозь густую листву над головой падали столбы солнечного света, медные и золотые, и это прибавило ему решимости двигаться дальше.
Он уже исходил все вдоль и поперек, когда наконец увидел то, что искал, – старый товарный вагон. Вагон был кривой и ржавый, заросший папоротниками и опутанный лианами, а его задняя часть утопала в грязи, как будто джунгли медленно пожирали его.
Майкл остановился и ухватился за ручку сумки. Ему вдруг стало страшно позвать девушку. Велика была вероятность, что в этом вагоне есть кто-то еще, кто-то, кому может не понравиться его присутствие. Он знал, как это бывает. Но он пришел, чтобы найти ее. Майкл глубоко вздохнул.
– Ада Бантинг? – позвал он.
29
Прошло уже много недель с тех пор, как солнце в последний раз ласкало пальчики на ногах Миллисент Бантинг. Однако в тот день она встала с постели, вышла на крыльцо и села в кресло-качалку, где обычно сидела мама, которая сейчас копалась в огороде за домом. Миллисент сидела и отдыхала. Даже на то, чтобы выйти на крыльцо, она потратила немало сил, и требовалось время, чтобы восстановить их. Когда Миллисент почувствовала, что достаточно отдохнула, она встала и медленно спустилась с крыльца. На ней все еще была ночная рубашка цвета слоновой кости, но, если кто-то из соседей и следил за ней, ей было все равно. Она сошла с крыльца, чтобы солнце освещало ее с ног до головы, и опустилась на колени. Приложив усилие, она повернулась, легла на спину, раскинув руки ладонями к земле, неровной и каменистой, и закрыла глаза. В воздухе повеял легкий ветерок. На деревьях запели птицы. Она подумала, как прекрасен этот мир. В уголках глаз собрались слезы и закапали на землю, ведь она чуть было не покинула его, но, слава богу, этого не случилось.
|||||
Накануне ранним утром к дому подкатила открытая коляска. Когда Миллисент, лежавшая в постели сестры, услышала цокот копыт, услышала, как они приближаются к дому, она решила, что это конец. С тех пор как она слегла с пневмонией, ее преследовал призрачный стук лошадиных копыт, но теперь он стал настоящим. Она была уверена в этом и натянула стеганое одеяло до самых глаз, чувствуя, как сильно колотится сердце. Ей хотелось зажмуриться, но какая-то ее часть, крошечная частичка, иногда проявлявшая храбрость, велела ей смотреть.
Миллисент ждала, укрывшись одеялом. Стук лошадиных копыт затих. Но через открытое окно она услышала, как фыркают лошади. В этом не могло быть никаких сомнений. Затем она услышала низкий мужской голос. И крепче вцепилась в одеяло. Приглушенный разговор. Она не могла разобрать слов. Дверь открылась и закрылась. Послышались шаги. Все ближе и ближе.
|||||
Вошел чернокожий джентльмен приятной наружности, со звучным голосом. Он представился как доктор Дженкинс. Снял шляпу, положил ее в изножье кровати, поставил свою сумку на пол, затем посмотрел на Миллисент и сказал:
– Я слышал, вам нездоровится.
Миллисент молча лежала под одеялом. Мама стояла рядом с доктором.
– Можно? – спросил он и потянулся, чтобы откинуть одеяло. Открыв лицо Миллисент, он ей улыбнулся. – Для начала я бы провел осмотр, чтобы составить свое представление. Исходя из этого, я смогу сделать заключение. Вы согласны?
Миллисент посмотрела на маму, а та в ответ посмотрела на нее и кивнула.
– Да.
Сорокашестилетний Леонард Дженкинс, получивший образование в Кембридже, много лет назад, в бытность свою лондонским врачом, познакомился с Джей Ар Робинсоном. Встретились они по воле случая. И тот и другой был рад, что по ту сторону океана нашелся соотечественник, с которым можно поговорить о доме, поэтому они периодически встречались пропустить по кружке эля и пускались в воспоминания. Позже, вернувшись на Барбадос, они продолжали встречаться время от времени. Когда умерла жена Леонарда, Джей Ар выразил соболезнования. Впрочем, в последнее время они нечасто виделись, поэтому Леонард был несколько удивлен, когда накануне вечером, покуривая трубку, услышал стук в дверь и, открыв ее, увидел старого друга. Леонард тепло поприветствовал его и пригласил войти, хотя и догадывался, что Джей Ар пришел не просто затем, чтобы поточить лясы. К доктору не стучатся в дверь без особой причины в воскресенье вечером. Они присели в гостиной, и Леонард выслушал рассказ Джей
