Гаухаршад - Ольга Ефимовна Иванова

– Повелитель очень добр, – холодно отвечал мурза. – Он так старательно заботится об утолении печали вашего сердца, что временами я думаю, нет ли в том злого умысла?

Шах-Юсуп распахнул заплывшие жиром глазки, его обеспокоенный взгляд впился в сына:

– Что вы хотите этим сказать, Булат-Ширин?

– Ничего из того, что вы могли бы понять, мой отец, – непочтительно перебил эмира мурза.

Он метнул недобрый взгляд на мявшегося неподалёку мальчика, и того словно ветром сдуло, только стукнула низкая боковая дверца. Булат-Ширин встал посреди залы, властно расставил ноги и заложил пальцы за дорогой пояс, украшенный самоцветами. Его отец весь сжался на широком, роскошном кресле. И казалось со стороны, что на троне рода Ширинов восседает слуга, а властитель стоит перед ним, взирая строгим взглядом.

– Я слышал, вы готовите к свадьбе вашу дочь – мою сестру Шад-Мульк?

– Повелитель посватался к ней, – неожиданно осевшим голосом заговорил Шах-Юсуп.

Он боялся старшего сына, и это было видно по его растерянному лицу, по дрожащим пухлым губам. Улу-карачи не мог понять, отчего сердится мурза, и оттого боялся ещё больше непредсказуемости гнева Булата-Ширина. А ширинский мурза и сам не понимал, откуда эта ярость, овладевшая им с той минуты, как он узнал о предстоящем бракосочетании сестры с ханом Мухаммад-Эмином. Вновь Ширины соединялись с ханским родом, как это было несколько лет назад, когда юная ханбика стала женой престарелого улу-карачи Кель-Ахмеда. Как бы он, Булат-Ширин, желал, чтобы сеид соединил в браке другого мужчину из рода Ширинов и другую женщину из ханской семьи. Он желал того, чего не мог достичь, он страстно мечтал о браке с ханбикой Гаухаршад. Но жизнь и благосклонная судьба, даровавшая ему высокое положение, красоту, молодость и отвагу, безжалостно закрыла для него эту маленькую дверцу, лазейку, за которой он ожидал величайших благ и сладкого ублажения своего тщеславия.

Он не мог жениться на Гаухаршад, но хотел хотя бы удовлетворить несбыточное желание увидеть её у своих ног, возвыситься над непокорной душой. Он хотел истерзать её своей силой, почувствовать власть над недоступной женщиной, увидеть ханскую дочь уязвимой и молящей о любви. Булат-Ширин чувствовал: он всегда находился в шаге от победы над ней, ему не хватало мгновения, единого проявления слабости с её стороны. Но ханбика неизменно ускользала из искусно расставленных им ловушек. Он видел огонь вожделения в её глазах, но железная воля женщины всегда преобладала над молящим о страсти телом. Гаухаршад была сильна этой волей, такой же крепкой, как и его. Она была подобно дамасскому клинку самой лучшей пробы, и этот клинок безжалостно рубил по его самолюбию, по неизменным мечтам и желаниям.

– Что же Шад-Мульк, – скрывая горечь от своих воспоминаний, спросил мурза у отца, – она согласна стать женой хана?

– Кто её спрашивал? – с лёгким удивлением проговорил Шах-Юсуп. – Что может понимать девушка в столь юном возрасте? Стать женой повелителя – не лучшая ли участь?! Она должна быть счастлива, что её старшая сестра уже просватана за аргынского мурзу, а иначе замуж за Мухаммад-Эмина пошла бы Мавлиха-бика.

– Хочу её увидеть и спросить, – упрямо произнёс Булат-Ширин.

– Сейчас велю привести Шад-Мульк сюда, – всё ещё удивляясь, послушно произнёс отец.

– Не надо, – устало махнул рукой мурза, – пойду к ней сам.

Булат-Ширин направился на женскую половину, а улу-карачи с нескрываемым облегчением вздохнул. Гроза метнулась сполохами и прошла мимо. Шах-Юсуп с проворством, завидным для его грузного тела, соскочил с трона и подбежал к дверце, за которой укрылся невольник. Он поманил его пальцем:

– Ступай за мной, услада души, мой сын груб, но пока я благосклонен к тебе, никто не причинит вреда моему мальчику…

Мурза нашёл Шад-Мульк в садовой беседке. Девушка сидела склонённой над шахматной доской из драгоценной слоновой кости. Её узкое, вытянутое лицо, на котором особенно большими казались тёмно-зелёные глаза, было сосредоточенно.

– Сыграем партию! – весело произнёс он.

Шад-Мульк вздрогнула от неожиданности, но в следующее мгновение узнала старшего брата, застеснялась и прикрылась покрывалом. Он не видел её полгода и удивился взрослым манерам. Ещё недавно младшая сестрёнка не закрывала от него лица, а встречала с радостным визгом, бросаясь на грудь.

– Вы напугали меня, брат, – застенчиво проговорила она.

– К чему тебе бояться мужчин, моя радость, ведь скоро ты станешь принадлежать самому высокопоставленному из них?

Шад-Мульк смутилась ещё больше, растерянно покрутила в тонких пальцах фигурку слона, украшенную мелкими рубинами.

– Так ты счастлива, сестра? – спросил её Булат-Ширин, пытливо заглянув в зардевшееся румянцем лицо.

– Всё совершается по воле Аллаха, – заученно произнесла девушка.

– Почему она должна быть несчастлива?! – раздался позади мурзы густой голос Хатиры-бики – младшей жены отца и матери Шад-Мульк.

Возмущённая женщина взирала на наследника рода Ширинов сердито и говорила так быстро, что шевелились тёмные усики над верхней губой:

– Мужем моей дочери будет сам великий хан! Он ещё не стар, полон сил, повелитель красив и любим народом! О чём ещё может мечтать девушка?!

– Но вашей дочери едва исполнилось тринадцать, – напомнил Булат-Ширин.

– Будь ей даже двенадцать, участь её решена! Сегодня девушке тринадцать, а завтра уже и пятнадцать! Я сама родила Шад-Мульк в пятнадцать! – горделиво воскликнула Хатира-бика.

Она смотрела в лицо мурзы такими радостными глазами, словно не было за спиной воспоминаний о слезах маленькой девочки. Словно не помнила Хатира, как отдали её за грузного вельможу в летах, который чаще предпочитал находиться в окружении красивых мальчиков, чем появляться под балдахином супружеского ложа.

Булат-Ширин вздохнул, взглянув ещё раз на Шад-Мульк, погладил её ласково по головке, по тёмно-русым кудряшкам, непослушно выбивавшимся из-под множества головных уборов, монеток, жемчужных и коралловых нитей.

– Но если ты так решила Шад-Мульк…

Он шагнул из беседки, где сестра до его прихода предавалась игре в шахматы, и уже не увидел слёз, быстро побежавших по бледным щекам девушки. А пышнотелая Хатира дёргала дочь за рукав и шипела рассерженно:

– Благодари Аллаха, что заносчивая Мавлиха – дочь крикливой Гаухар-бики успела обручиться с другим. Иначе не видать тебе хана! А если повезёт, родишь повелителю наследника, ведь его жёны пусты, как высушенные тыквы. Я слышала, хан женится для того, чтобы продлить свой род, а значит, он не выйдет из опочивальни, пока твой живот не вспухнет его плодом! Если бы ты знала, дочь моя, какая эта радость и какое наслаждение, когда настоящий мужчина берёт тебя, ах! Перестань плакать, глупая, нет большей радости в жизни женщины, чем любовь мужчины…

Глава 6

Если Хатира-бика, мечтавшая стать