Гаухаршад - Ольга Ефимовна Иванова

неподалёку. Воевода высматривал конную рать Ростовского, но не было видно и следа русских воинов. Он вздохнул тяжело, без поддержки конницы в битву ввязываться опасался. А юный княжич торопил, воинственно поглядывал на стены Казани, за которыми укрылись, притаились вороги. Княжич Дмитрий был поставлен над всеми лишь по высокому рождению своему, но умом мальчишки не желал понимать этого, поигрывал мечом, готовый мчаться на штурм ханской столицы. Князь ещё раз оглядел берег, на котором и укрыться было негде, и скрепя сердце отдал указание двигаться к городу.

В ту же минуту вестовые полетели вдоль вытянувшейся ратной колонны, передавая воеводский указ, забили барабаны, заиграли дудки. Священнослужители, сопровождавшие войско, подняли хоругви, благословляли воинов, осеняя их нестройные ряды крёстным знамением. Рать приблизилась к городу и принялась разворачиваться на открытой равнине. Князь Бельский не успел отдать ни нового указа, ни предупредить об осторожности, как распахнулись городские ворота с трёх сторон и понеслись из них лавиной казаки. Те, кто не раз бывали в битвах, от вида врага не попятились, не дрогнули сердцем. Русские ратники выхватили в ответ оружие, выставили лес копий, готовые встретить вражескую волну и остановить её мощью и многочисленностью своей. Всадники натолкнулись на копья, закрутились в водовороте битвы. С хрипом и яростными криками опускали они сабли на головы пеших ратников. Но те брали большинством, наваливались разом, со всех сторон, стаскивали противников с коней, резали и кололи их. В лавине казаков сломалась стройная линия, всадники принялись откатываться назад, теснимые мощным натиском русской рати. И отступили бы, поскакали прочь, если б не раздались позади резкие крики команд. Конница остановилась на мгновение и, словно ведомая чьей-то сильной волей, растеклась по сторонам, открыв ряды черемисских лучников.

Черемисы, присев на одно колено, ловко выхватывали стрелы из колчана, пускали их одну за другой. Передовые ряды русской рати дрогнули, отступили, теряя убитых, сражённых меткими стрелами. А с тыла со свистом и улюлюканьем выступила ногайская тысяча под командованием братьев младшей ханши – мурз Мамая и Муртазы. Ратники окончательно смешались, впали в панику и побежали назад, к насадам, отбиваясь от нагонявших их казанцев. Московиты бежали по раскалённой от неслыханной жары земле и падали на неё, нагоняемые беспощадными клинками, стрелами, острыми наконечниками копий и смертоносными ударами булав. На насады едва вернулась половина судовой рати, в бою потеряли многих детей боярских и воевод. Княжич Жилка в этой сумасшедшей гонке спасся чудом, он стоял теперь у края насада, быстро отчаливающего от берега, и глотал злые слёзы. Княжич, заметив на берегу казанских вельмож, закованных в дорогие доспехи, с пушистыми перьями на парчовых тюрбанах, потряс в их сторону кулаками:

– Берегитесь, басурмане, княжич Жилка ещё вернётся к вам!

Побитые ратники остановились на другом берегу Волги. Там же раскинулись лагерем, дожидаясь воеводу Ростовского. Бельский послал в Москву срочного гонца с донесением о неудавшейся битве. Великий князь Василий не медлил, с получением вести направил к Казани новую рать во главе с князем Холмским. Впереди войска умчался гонец с приказом пешей рати дожидаться посланного полка и к городу не подступаться. Но в юношеской голове княжича зрели планы мести. Дмитрию Углицкому казалось несподручным дожидаться воеводы Холмского, и как только под Казань прибыла конница Ростовского, Жилка отдал приказ наступать на столицу.

Дьяк, ведущий летопись похода, отметил в записях день 25 июня 1506 года от рождества Христова, подумывая, какой славной станет эта дата для русского воинства. Уверенностью в победе был переполнен и княжич Жилка, он не обращал внимания на недовольство воевод, несогласных с торопливостью брата великокняжеского. Мрачными предчувствиями переполнялись сердца и души многих, кто готовился в этот час осадить басурманскую крепость. Но глава князей-воевод приказал и около ста тысяч воинов двинулись к городу.

Казанцы уже ожидали врага. Русские ратники, выйдя на открытое поле, не успели занять удобных позиций, как были атакованы стремительными всадниками. Словно клинок меча вонзилась внезапная конница в середину войска. Крепким, мощным ударом казанцы рассекли спутавшиеся колонны пеших и конных московитов, пронеслись через весь строй, рубя саблями налево и направо, развернулись и вновь смертоносной лавиной возвратились назад. Бились они отчаянно, помня о семьях, оставленных за спиной, и не боялись умереть, ибо укрепил их веру перед битвой казанский сеид. Верили воины, что погибшие станут в ряды праведников, осенённых милостями Всевышнего, и достигнут садов Аллаха.

Под яростным натиском московиты отхлынули назад, а там их встречала конница мурзы Булат-Ширина. Отборные сотни ширинского мурзы на своих чёрных жеребцах были подобны карающим ангелам смерти. Много ратников полегло от разящих булав, копий и сабель ширинских казаков. Оставшиеся в живых отряды русских воинов отступили, спешили уйти через обширные луга, но вместо спасения там их ожидали искусные черемисские стрелки. Короткими молниями засверкали в свете солнца их меткие стрелы, и падали сражённые ратники на казанскую землю, орошая её кровью своей, гибли сотнями, зажатые со всех сторон и не слыша гласа воевод своих. Вся трава была истоптана, залита кровью. В воздухе перемешались храп лошадей, хрипы умирающих, крики боли и вопли торжества. Страшная эта круговерть кипела, бушевала, полнилась ненавистью и тысячами смертей то ли во имя Аллаха, то ли во имя Господа Бога. К вечеру битва затихла совсем и на равнине, усеянной мёртвыми телами, ещё проносился временами стремительный отряд конницы, но уже не было видно тех, кто сопротивлялся им.

Из той битвы к русским суднам едва вернулось семь тысяч человек. В кровавой сече полегли ярославские князья, воевода Ростовский, служилые мурзы Карамыш, Ромодан и многие боярские дети. Такого поражения Московская Русь не знала со времён великой победы хана Улу-Мухаммада. Разбитые московиты возвращались к своим границам. Они отходили разрозненно, никто не направлял их, где-то потерялся княжич Дмитрий Углицкий с князьями-воеводами. И лишь после узнали, что брат великого князя с одним из отрядов бежал к Нижнему Новгороду. Поредевшее, израненное войско касимовского царевича Джаная и воеводы Фёдора Киселёва казанцы нагнали у реки Суры. Но русские отряды, не дошедшие до границ Московского княжества сорока вёрст, внезапно обрели второе дыхание. С отчаянием людей, обречённых на гибель, они кинулись на казанцев и дали им сильнейший отпор. Мурза Кара-Тимер, который возглавлял погоню, отступил, и московиты беспрепятственно ушли к Мурому.

Часть IV

Глава 1

В невольничьих рядах базара Ташаяк в эти дни шла бойкая торговля. Помосты торговцев живым товаром переполнились русскими пленниками, взятыми в битве при Казани. Сотни, тысячи молчаливых, склонивших головы невольников всходили на деревянные