Восьмерки - Джоанна Миллер
− Не твоё дело судить действия Теника, − сказал он.
− Почему он говорит со мной? − спросила она Теника.
Микель почувствовал, как в нём закипает злость, и, не давая Тенику ответить, выпалил:
− А почему нельзя спросить меня? Как нападать на безоружного человека, так это можно, а как говорить с ним − нельзя?
Закончив фразу, он резко захлопнул рот и сразу пожалел, что вообще его открыл. Но, как говаривала его мать, снявши голову, по волосам не плачут.
Форгула раздула ноздри.
− Заткни свою зверюшку, Теник.
− Сама заткнись, − отозвался Теник.
Похоже, Форгула достала не только Микеля. Теник скрестил руки на груди и уставился на неё сверху.
− Он прав. Кто ты такая, чтобы спрашивать, что я делаю и как. Моё домохозяйство прочёсывает город в поисках врагов императора, а Седиаль игнорирует наши мольбы дать больше солдат. Этот чужак за последние несколько дней сдал нам больше вражеских агентов, чем кто-либо из твоего домохозяйства.
− Ты понятия не имеешь, на какие жертвы идёт моё домохозяйство, чтобы удержать этот город, − прошипела Форгула и задрала нос. − Я больше ни слова ни скажу в присутствии этого чужака.
Микель заметил, что в зале повисла тишина. Сотни глаз наблюдали за стычкой. Уже начали шептаться, и ему показалось, что некоторые передают деньги. Похоже, дайнизы так же любят хорошие представления, как и и крессианцы.
− Да ты трусиха, − сказал Микель.
Форгула слегка расширила глаза. В Фатрасте обвинение в трусости приводило к неминуемой драке. Она злобно уставилась на него, но не двинулась с места.
− Слизняк! − бросила она.
Микель поискал в памяти худшее оскорбление на пало, каким мать учила его в детстве.
− Поедательница лошадей! − бросил он в ответ.
Зрители ахнули. Кто-то за спиной Микеля выругался, а какая-то женщина громко рассмеялась. Форгула дёрнула рукой, и настал момент, которого Микель ждал, − в её руке возникла дубинка, и она замахнулась.
Микель едва успел выбросить руку, чтобы заслониться от удара, направленного в лицо. Предплечье онемело, и он невольно ахнул от боли, прокатившейся по руке. Споткнувшись, он налетел на Форгулу, онемевшая рука вцепилась в её мундир. Другую он сунул в карман и продел пальцы в кастет. Форгула оттолкнула его и снова занесла дубинку.
Кастетом Микель действовал поспешно и неуклюже, но всё равно смог задеть её по подбородку. Вытаращив глаза, Форгула завалилась на руки своих спутников.
Кто-то справа от Микеля сильно пнул его по колену. Он чуть не упал, но не отводил взгляда от Форгулы. Теник вдруг ринулся в гущу толпы и призвал всех к тишине. Микель почувствовал, как Теник схватил его за рукав и практически потащил через толпу к боковой двери в узкий коридор. Там Теник усадил его на стул и бросился обратно в зал.
Через секунду он вернулся.
− Бездна, о чём ты думал, когда провоцировал её? − прошипел он.
Микель впервые видел Теника по-настоящему рассерженным. В коридоре они были одни, и Микель позволил себе откинуться на спинку стула и проверил онемевшую руку, морщась от боли.
− Ой!
− Тебе повезло, что она не проломила тебе голову, − возмущался Теник. − Повезло, что... − Он осёкся, пристально посмотрел на Микеля и ахнул. − Ты сделал это намеренно.
Микель заставил себя усмехнуться, хотя ему было не до смеха, когда левая рука горит от боли.
− Зачем? − настойчиво спросил Теник.
− Хотел посмотреть, насколько легко её спровоцировать.
− Я сам мог это сказать!
− А ещё хотел ясно донести до неё, что я дам сдачи.
Микель снял кастет, помахал им и спрятал обратно в карман. Левую руку сунул в другой карман и вынул онемевшими пальцами толстый бумажник в кожаной обложке.
− А ещё хотел стащить у неё записную книжку.
− Бездна!.. − Теник изумлённо уставился на него. − Откуда ты знал, что она носит её с собой?
− Видел, как она в ней писала.
− Если она поймёт, что ты...
− Она и без того хочет меня убить. Я видел это по её глазам. Она никому не признается, что я украл у неё, так что вреда не будет.
− Форгула может причинить очень много вреда, − предупредил Теник.
Микель откинулся назад, баюкая раненую руку и надеясь, что чувствительность в ней скоро вернётся.
− Я уже года два не лазил по карманам, но не потерял сноровки, даже с онемевшими пальцами.
− Отвратительно!
Однако в тоне Теника прозвучали нотки уважения, и Микель решил, что его возглас не вполне искренний.
Не успел Микель ответить, как дверь зала для торжественных приёмов открылась, и он подавился словами, которые хотел сказать. Саен-Ичтрасия, внучка политического врага Ярета и проклятая избранная, вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Склонив голову набок, она с гримасой иронии уставилась на Микеля.
Он глянул на Теника, надеясь, что тот придумает какой-нибудь предлог, и, не дождавшись помощи, искоса посмотрел на ближайший выход.
− Микель Бравис, верно? − спросила Ичтрасия.
Она говорила на превосходном адроанском, застигнув Микеля врасплох. У него пересохло во рту.
− Это я.
Ичтрасия хихикнула. Проклятие − хихикнула! − и Микель понял, что это она смеялась, когда он обозвал Форгулу поедательницей лошадей.
− Я с детства не видела, чтобы кто-нибудь ударил Форгулу. − Она медленно сцепила руки. Усмешка на её лице говорила целые тома об уважении и жалости. − Кажется, женщину, которая ударила её, в итоге задушили в ванне.
Теник прочистил горло.
− Саен, мы сожалеем, что вызвали такую суматоху. Мы...
Ичтрасия ткнула пальцем в сторону Теника, даже не глянув на него. Он сразу заткнулся.
− Микель, − начала Ичтрасия, − я вас долго не задержу. Просто хотела, чтобы ты знал, что рассмешил меня. Доброго дня.
С этими словами она развернулась и пошла по коридору, оставив Микеля с колотящимся сердцем смотреть, как она покачивает бёдрами.
Когда она удалилась на приличное расстояние, Теник сказал, понизив голос:
− Я же предупреждал, чтобы ты не привлекал её внимания.
− Поверь, я честно говорил, что не собираюсь. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Микель вскочил на ноги, пытаясь стряхнуть онемение с руки, но добился только очередного приступа боли. Бедной руке здорово досталось за последние две
