Раскольники - Владислав Клевакин
Хромой, озираясь по сторонам, проковылял из ворот прямо на монастырское подворье и остановился. Бросив косой взгляд на купола Троицкого собора, он молча поковылял к зданию трапезной, чем вызвал интерес кучки стрельцов, гревшихся у костра напротив северной стены.
– Тебе чего тут, дядя? – выкрикнул один из стрельцов, снимая с плеча незаряженную пищаль.
Хромой проигнорировал крик стрельца.
– Эй, Митька, глянь, чего это он.
Старший стрелец по имени Тихон толкнул молодого парня, стоявшего рядом с ним. Митька поправил меховую шапку на голове и передал свое оружие стоящему рядом товарищу.
– Сейчас разберемся! – довольно пробубнил парень, глядя на удаляющегося странного нищего.
Хромой продолжал упрямо ковылять к трапезной, пока рука Митьки не дернула его за лохмотья и не развернула к себе лицом. От лица хромого Митьке немного поплохело. Язвы, из которых сочился желтый гной, усыпали все лицо этого странного хромого, непонятно зачем очутившегося в обители.
На секунду крепко зажмурив глаза, стрелец вновь открыл их, пытаясь поверить, что это ему лишь причудилось. И вправду, лицо хромого вновь стало обычным старческим лицом, с морщинами и пигментными пятнами вместо тех ужасных язв.
– Тащи его сюда, Митька! – выкрикнули караульные стрельцы у костра.
– Будет сейчас потеха, ребяты! – весело усмехнулся Тихон.
– Не шибко-то глумись! – предупредил его другой стрелец, с пышной бородой.
Стрельцы Мещеринова прозвали его меж собой Рябым, хотя у него не было ни одного рыжего волоса. Рябый деловито прислонил свою пищаль к стене и так же деловито пригладил свою пышную бороду, намереваясь выслушать сбивчивые объяснения этого хромого странника.
– Вот он, хромый-то! – Митька толкнул хромого вперед, ближе к костру.
Лица караульных тут же хитро расплылись в улыбках. Хоть какая-то потеха им будет. Воевода Мещеринов строго запретил кого-либо пускать в монастырь. На камнях монастырского подворья еще не остыла кровь чернецов. Как этот хромой сумел пройти мимо караула у ворот? Старший словно угадал мысли Рябого и добавил:
– Это мы сейчас у хромого и узнаем.
– Ты зачем здесь, дядя? – повторно поинтересовался Рябый. – Велено нам никого из паломников в обитель не пускать.
Хромой херкнул кровавой соплей и зашелся кашлем.
– Митька, хлопни-ка этому хромому по спине, не ровен час, помрет еще.
Митька довольно хихикнул и рявкнул:
– Я, ежели чего, братцы служивые, тока прикладом по хребту могу.
Стрельцы весело рассмеялись.
– Ну, ты это погодь, по хребту-то! – остановил его Тихон. – Так ведь и не узнаем, чего он сюда заявился.
Хромой прокашлялся и обвел стрельцов пустым взглядом.
– Веселые вы, люди служивые.
– Ну а чего нам, плакать, что ли? – Стрельцы вновь рассмеялись, глядя на то, как хромой вытирает с лица капли крови.
– Домой скоро! – добавил Митька.
– Так зачем ты здесь, дядя? – приступил к допросу Рябый. – Чего позабыл тут? Паломник, что ли?
Хромой усмехнулся.
– Да какой я паломник, господа стрельцы.
– А кто тогда? – удивился его ответу Тихон. – Кто, окромя паломников, в такую даль, на Соловки, по своей воле попрется?
Хромой довольно крякнул, при этом один его глаз моргнул, а другой словно сверкнул недобро. Это ввело стрельцов в карауле в некоторое смятение.
– Давно я вокруг монастыря хожу-брожу, – продолжил свои объяснения хромой. – Никак зайти не мог. А вот вы пришли и все исправили.
Митька тайно покрутил пальцем у виска, давая остальным понять, что хромой тронулся умом.
– И кого только черт не носит по земле! – с усмешкой на лице процедил Рябый.
Хромой согласно закивал в ему в ответ.
– Всяких носит, господин стрелец, всяких.
– Так чего же ты ищешь здесь, всякий, коли ты не паломник? – задал вопрос Тихон.
Хромой осклабился и насупил брови.
– Ищу я, господа стрельцы, старца одного, Елеазаром кличут. Может, слыхали али видели?
Рябый тут же сообразил, что ищет хромой преподобного Елеазара. Слух о том, что преподобный старец в Соловецком монастыре живет, дошел до многих окраин Москвы, а дальше пошел до самого Киева.
– Есть здесь такой! – усмехнувшись, ответил Рябый. – Тебе-то он зачем? Благословения просить пришел? Думаешь, хромоту твою преподобный излечит?
Стрельцы вновь взвились хохотом. Хромой натянул на лицо кривую улыбку.
– Хромоту-то мою, может, он и не излечит, а вот должок отдаст.
– Что? Какой тебе еще должок? – Рябый внезапно разозлился. – А ну, Митька, врежь ему прикладом промеж лопаток. Должок у него.
– Погоди бить-то, служивый! – взвыл хромой. – Я тебе помогу, а ты – мне.
– А что за должок-то? – перебил хромого старший стрелец Тихон.
– Тебе знать не обязательно, но скажу, – прохрипел хромой. – После скажу. Вы тут стены стережете, а еретики от вас на Анзер-острове укрылись.
– Не может быть, – удивился Рябый.
– А ты прогуляйся вечером по бережку да на остров Анзер глянь. Дымки от костров и печей заметишь, ежели не слепой, – усмехнулся хромой. – Давно живут там. Скитов понаставили. От царева гнева укрыться решили.
– Разберемся без тебя, – хмуро пробурчал Рябый.
– Ну и ладно, – хмыкнул хромой. – Мне пора уже.
Хромой засеменил обратно к воротам.
– Эй, дядя, а что за должок-то был? – немного погодя крикнул ему вслед Митяй.
Хромой остановился и с удивлением уставился на караул.
– Так какой должок? – напомнил ему Рябый.
Хромой оскалился:
– Преподобный ваш меня из тела девки бесноватой Ульяны вытащил своими молитвами и отправил на корабле скитаться по морям. А зовут меня Мануил.
– Тьфу ты, черт заморский! – Рябый с омерзением сплюнул на камни. – Мы вот тебя сейчас в храм Божий стащим.
Хромой в ответ гнусно рассмеялся и быстро проковылял в ворота.
– Стреляй в него, Митька! – во всю глотку завопил Рябый.
Митька было дернулся за своей пищалью, которая должна была висеть на ремне у него на плече, но пищали на месте не оказалось. А странного хромого и след простыл.
– Где хромой этот?! – заорал Тихон, ухватив стрельца у входа в монастырь за грудки.
– Какой еще хромой? – испуганно пролепетал стрелец у главных ворот.
– Не было тут никакого хромого! – подтвердил его товарищ. – Третий час уж почитай стоим, никого не видели. – Стрелец потер озябшие руки.
– Когда воевода смену пришлет? Ты хоть, Тихон Дмитрич, скажи.
Тихон безнадежно махнул рукой, рявкнув:
– А чтоб вас мать взяла! – И направился обратно к караулу на монастырском дворе.
От Коломенских садов до Черного ручья верст пять с гаком будет. Алексей Михайлович сидел в седле любимого жеребца, задрав голову вверх. Где-то там, в серебристых далях, парил любимый ястреб Малюта. Царский кортеж, рассевшись в расписных санях, с недовольным видом кутался в шубы и хмуро поглядывал на фигуру царя, тихо причитая и желая, чтобы царю зимняя охота скорее наскучила.
Из-за черных стволов
