Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Они могли высказывать свои мысли прямо, в этом зале они остались одни. Они, карачи, недовольные четырёхлетним правлением молодого хана. Казанский сеид Мустафа, который колебался в своём решении – на какую сторону встать, на это заседание не явился. Престарелый сеид был болен. Но со временем его преемник мог оказаться сговорчивее. Заговорщиков поддерживало немало огланов, и всё же за ханом Мухаммад-Эмином стояла большая сила, как в Москве, так и в Казани. А теперь и эти слова, произнесённые эмиром Агишем. Ногайский беклярибек Муса, который в своё время заключил договор о дружбе и союзе между Ногайской Ордой и Московским великим княжеством, три года назад отдал хану Мухаммад-Эмину в жёны свою дочь – Айшу. Ногайский правитель был связан с казанским повелителем вдвойне: и общим союзником, и родственным браком. Если Ногайская Орда встанет на защиту зятя беклярибека и хлынет на просторы Казанского ханства, не поможет и войско сибирского хана. А значит, до поры до времени нужно смирить свою гордыню и подчиниться повелителю, выждать удобный момент. Прав ширинский эмир Кель-Ахмед, недаром он провёл столько лет на высоком посту улу-карачи и передвигал ханов, подобно шахматным фигурам. Уже около двадцати лет он держал в своих руках нити всех заговоров и интриг, и сейчас следовало положиться на его опыт старого зверя, неоднократно избегавшего капканов и ловушек.
Хан Мухаммад-Эмин прямо с заседания дивана отправился за город, в поле, где раскинуло свои шатры казанское войско. Ласковый, весенний ветерок с лёгкостью бил в лицо всадника, гасил гнев правителя, и к лагерю он подъехал успокоившись, уверенный в своих силах. Его сторонники вышли на встречу. Они, как и повелитель, были молоды, полны сил и решимости победить, говорили только о предстоящей битве. Хан загорелся их воинской удалью, сожалел, что не может оставить столицу и отправиться вместе со своими друзьями. Они устроились в шатре на разостланных овчинах, испили кислого, пенистого кумыса. Мухаммад-Эмин благодарно смотрел на каждого из них. Вот мурза Имир, он младший брат карачи Садыра Барына, но в отличие от барынского эмира молодой мурза во всём поддерживал хана Мухаммад-Эмина. С ним он был первый и на охоте, и в забавах. Оглан Абаш – знатный воин, непобедимый во многих битвах, настоящий батыр. Стоило только взглянуть на его могучую фигуру, на голову, которая возвышалась над всеми! А беки Алъякши, Бедыр, Акчюра, с ними он водил дружбу ещё в первое своё правление. Ногайские мурзабеки Шагалак и Бурнак прибыли в Казань с его женой – ногайской бикой Айшой, они были обязаны казанскому хану всем: подаренными поместьями и чинами и положением при дворе. Все они были его верными соратниками, и на них он рассчитывал в невидимой борьбе против карачи. Они же, его друзья, возглавили нынче казанское войско, и оставались считанные дни до выступления конной рати на великую битву с кочевниками Большой Орды.
Молодой хан пожелал осмотреть казаков, и военачальники повели его по лагерю. По обычаю, заведённому ещё во времена Чингисхана, осмотр войск перед походом являлся важной и ответственной церемонией. Поначалу перед Мухаммад-Эмином выстроили тысячи лёгкой конницы. Воины эти пришли из Ногайской степи вместе с мурзабеками Шагалаком и Бурнаком, они и командовали стремительными тысячами, основным вооружением которых были лук и стрелы. Повелитель направил жеребца вдоль стройных рядов ногайцев. Одеты они были просто, в кожи и овчины, почти не видно кольчуг и тяжёлых шлемов. Зато подвижны, быстры и отважны. Повелитель отмечал, есть ли у воинов запасные луки и колчаны, насколько остро отточены стрелы. У смуглого батыра-сотника взял лук и стрелу из колчана, прицелился и пустил в лениво махавшую крыльями птицу. Та вскрикнула хрипло, упала у шатра. Ещё долго трепыхалась, подламывая под себя крылья, а хан уже проезжал по другим рядам. Никого не хвалил, но непорядок замечал сразу, строго поглядывал на неотступно следовавшего за ним Шагалака. Тот щурил узкие глаза, цедил что-то сердито сотнику, который ехал рядом. Сотник бросался исправлять непорядок. А повелитель с ногайским мурзабеком следовали дальше. За лёгкой конницей наступил черёд казанских казаков. Этих защищали железные шлемы и кольчуги, здесь сабли считались главным оружием. Кроме того, каждый всадник имел копьё и боевую секиру, притороченную к седлу лошади, лук с полным колчаном и арканы из конского волоса, умело используемые для сбрасывания противника на землю.
Повелитель остался доволен осмотром, но внешне это никак не показал. Воины были готовы идти в битву уже сегодня, но оставались нерешённые вопросы с обозами. Деньги, которые выделил диван, закончились раньше, чем предполагал хан, а обозы так и остались пустыми. Не было запасов продовольствия, не хватало походных шатров. Собрать новый налог? Но Мухаммад-Эмину уже не раз приходилось увеличивать налоги с торговцев, и он отнюдь не прибавлял себе популярности в обширной купеческой среде. Казанцы ненавидели его, называли «грабителем», а он не мог быть для них справедливым и разумным государем, потому что остро нуждался в деньгах, которых всегда не хватало. Мухаммад-Эмин стиснул рукоять сабли, как бы ему хотелось бросить клич и во главе самых отчаянных воинов броситься назад, во дворец, где заседали старики-карачи. Он, не задумываясь, казнил бы всех сопротивлявшихся его начинаниям. Лишил бы голов правящую верхушку, которая мешала стать настоящим всемогущим правителем. Ненависть хана была так сильна, что он, закусив губу, почувствовал вкус крови во рту, очнулся лишь, когда кровь тонкой струйкой потекла по подбородку.
– Повелитель. – Мурза Имир склонился перед ним.
Он один осмелился подъехать к хану, который одиноко стоял на продуваемом ветрами холме. В тёмно-синих глазах Мухаммад-Эмина всё ещё металась ненависть, и он, с трудом сдерживая своё раздражение, хрипло бросил:
– Что ты хотел сказать, мурза?
– Хотим попросить вас остаться ночевать в лагере, господин, вам не помешает быть ближе к воинам. Сегодня в них ваша сила!
– Мне надо отправиться в Казань и выбить деньги для снабжения обоза.
– Считайте, что они у вас есть. – Мурза Имир хитро прищурил глаз.
– Откуда?! – Мухаммад-Эмин удивлённо взглянул на младшего в роду могущественных Барынов.
– Эмир Садыр прислал мне тайное письмо. Он даст все необходимые припасы для обоза, но просит сохранить всё это в тайне от других карачи.
Повелитель усмехнулся, весть эта не только успокоила, но и обрадовала его. Значит, и среди всемогущих карачи наметился раскол, если барынский эмир в обход других членов дивана тайно помогает хану в столь важном деле. Именно сейчас хан Мухаммад-Эмин
