Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Этим тёплым осенним днём калга-солтан Крымского ханства любовался видом, который открывался из окна покоев. Комнаты были отведены ему во временное владение, пока он гостил в Салачике. В столицу Крымского ханства солтан Мухаммад-Гирей приехал на торжества, посвящённые рождению четвёртого сына хана Менгли – Сахиба. Теперь у Мухаммада стало три брата – Сеадет, Фатых и Сахиб. В саду, куда выходило окно, калга-солтан разглядел смуглого подростка, одетого с ханской роскошью. Мальчик сражался на саблях с седобородым аталыком. Движения юнца показались Мухаммаду ловкими и искусными, он несколько минут заинтересованно наблюдал за шуточной схваткой, которая разыгралась между вельможей и его воспитанником. Слуга убирал остатки завтрака со столика, Мухаммад подозвал его:
– Кто этот мальчик? Я не видел его раньше в доме отца.
– Мой господин, это сын валиде Нурсолтан – солтан Абдул-Латыф.
– Сын валиде? – удивлённый калга-солтан вгляделся в черты лица мальчика. – Он совсем не похож на свою мать.
– Да. – Слуга позволил себе улыбнуться. – Говорят, он очень похож на деда, ногайского беклярибека Тимера.
– Мальчуган – настоящий воин, – раздумчиво произнёс Мухаммад.
– Да, это так. Он мечтает о больших битвах и победах, – добавил слуга, прежде чем вновь приняться за свою работу.
Калга-солтан вынул клинок из драгоценных ножен. Дамасская сталь поймала луч солнца, скользнула сквозь густые кроны фруктовых деревьев, блеснув короткой молнией. Усмешка пробежала по губам Мухаммада, он задвинул клинок в ножны и отправился в сад.
– Очень хороший удар! – похвалил он мальчика, когда тот удачно атаковал аталыка.
Абдул-Латыф обернулся. В его узких чёрных глазах скользнуло недоумение, но в следующую минуту он уже узнал наследника повелителя. Мальчик смущённо улыбнулся:
– Благодарю вас, калга-солтан, но я слышал, в сабельном бою с вами никто сравниться не может!
– Научиться этому не так уж и сложно, юный солтан! Достаточно иметь хорошего учителя и такую ловкую руку, как у тебя.
Абдул-Латыф потупился, украдкой разглядывая роскошную саблю калга-солтана. А тот вдруг вынул клинок и подал его мальчику:
– Может, попробуешь биться этим оружием?
Абдул-Латыф восхищённо охнул, положил пальцы на рукоять, и загорелись восторженно глаза:
– А можно?!
– Давай попробуем. – Калга-солтан взял у аталыка почтительно поданную саблю. Рубанул ею соседний куст, проверяя остроту лезвия. – Ну, что же ты ждёшь, солтан? Когда оружие в твоей руке – не жди, руби врага с плеча.
Абдул-Латыф изумлённо распахнул глаза:
– Но здесь нет врагов.
– Игра это или настоящий бой, ты всегда должен драться в полную силу!
Калга-солтан забрал из рук опешившего мальчика клинок:
– Ты, я вижу, ещё не готов к настоящим мужским боям! Сколько тебе лет?
– Двенадцать, – насупившись, отвечал мальчик.
– А хочешь поехать со мной в Акмесджит? – вдруг предложил солтан Мухаммад.
Абдул-Латыф вскинул недоверчивый взгляд:
– А вы возьмёте меня с собой?
– Возьму! – прищурив глаза, быстро ответил калга-солтан. – Там я научу тебя настоящему бою на саблях, и в набеги со мной пойдёшь! Хочешь?
– А как же… – Абдул-Латыф вдруг замялся.
Солтан Мухаммад засмеялся:
– Боишься, что госпожа валиде не отпустит тебя в Акмесджит? Но ведь ты уже вырос и можешь обойтись без опеки женщины!
Абдул-Латыф поспешно кивнул головой, лишь бы его новый, взрослый друг не подумал, что он всё ещё нуждается в матери, в её ласковом поцелуе на сон грядущий.
– Тогда не переживай, Абдул-Латыф! Я попрошу за тебя повелителя. Мы – мужчины, быстро поймём друг друга.
На следующий день после обеда хан Менгли-Гирей пригласил Мухаммада сыграть с ним партию в шахматы. В большой зале собрались ближайшие придворные, они желали понаблюдать за состязанием между ханом-отцом и сыном-наследником. На низеньком столике соперников ожидала шахматная доска. На доске, изготовленной из пластинок слоновой кости и чёрного дерева, стояли в боевом порядке фигурки из гагата[250] и кости. Некоторые из фигурок были отделаны золотом, а фигурки «шахов» украшали алмазы. Хан Менгли и его сын были искусны в этой древней игре, и придворные, замершие на почтительном расстоянии за спинами первых лиц ханства, приготовились к долгому поединку. После первых сделанных противниками ходов между сыном и отцом завязалась неспешная беседа.
– Повелитель, – сделав очередной ход, обратился к отцу солтан Мухаммад, – я слышал, мой брат Сеадет живёт в Истанбуле уже второй год, и могущественный покровитель наш – султан Баязет доволен им.
Менгли-Гирей нахмурился. Ему не нравилось то обстоятельство, что турецкий султан держал под своей рукой крымских наследников. Казалось, он всегда желал иметь рядом ставленника на тот случай, если правящий хан в чём-то не устроит правителя османов. Солтан Сеадет с неохотой уезжал в Истанбул, он и сейчас слал отцу невесёлые письма. Быт турецкого двора, где всегда приходилось ходить по острию кинжала и угождать своенравному правителю, угнетал свободолюбивого крымца. Но на все просьбы крымского хана отпустить сына погостить в Салачик, султан Баязет отвечал отказом.
– Да, – задумчиво протянул повелитель, он наморщил лоб, обдумывая очередной ход. – Жаль, что Сеадет не приехал в столицу на празднества, посвящённые рождению солтана Сахиба. Ведь он его родной брат.
– Госпожа Махдумсолтан преподносит вам уже третьего сына, в отличие от госпожи валиде…
Хан Менгли вскинул быстрый взгляд на старшего сына, но лицо Мухаммада было безмятежно. Ядовитая стрела попала в цель, и калга-солтан явственно читал это в наполнившихся болью глазах отца.
То обстоятельство, что Нурсолтан прожила с ним в браке более семи лет, но так ни разу и не понесла от него, сильно задевало самолюбие Менгли-Гирея. Гаремные бабки объясняли это следствием последних, крайне тяжёлых родов. Но внутренняя обида продолжала глодать крымского повелителя. Нурсолтан родила от нелюбимого, как утверждала она, мужа – хана Ибрагима троих детей, но её женское лоно оставалось равнодушным к семени горячо любимого мужчины. И даже полные страсти ночи Бахчисарая не могли разбудить дремавшего в её теле материнства. Отчаявшись, он увлекался наложницами, молодыми, полными сил, они рожали ему детей. Но с Нурсолтан этого не происходило.
– Я видел сегодня сына госпожи валиде, – пробился сквозь поток его сумбурных мыслей вкрадчивый голос солтана Мухаммада. – Мальчик – прирождённый воин, а вынужден сидеть в Салачике около своей матери. Помнится, нас, отец, вы отрывали от женской опеки в более раннем возрасте.
– Нурсолтан слишком любит своего сына, – медленно произнёс хан. Он почувствовал невольную растерянность от той бездны, что открывалась перед ним после слов наследника. «Она любит своего сына, сына от нелюбимого мужа! Как она ласково называет его иногда «Сатыйк». Как это странно, так сильно любить ребёнка от нелюбимого мужчины!»
– Должно быть, госпожа валиде готовит сына для особой миссии, – подытожил калга-солтан. Он бесстрастно наблюдал, как отец в совершенной растерянности делает поистине роковой ход
