Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Под надёжным эскортом телохранителей, валиде вскоре добралась до Девлет-Сарая. Она спустила на землю усталые ноги и, не обращая внимания на свиту прислужниц, которые встречали её у входа, отправилась по залам дворца. Нурсолтан чувствовала нечеловеческую усталость и утомление во всём теле, мечтала скорей скинуть плотные одежды и опуститься в мягкое чрево ложа. Но валиде не дошла до заветной цели, замедлила шаг. По одной из зал навстречу ей шёл богато одетый молодой мужчина. Она не могла ошибиться, хотя и не видела его больше года, это был калга-солтан Мухаммад. Нурсолтан остановилась, интуитивно почувствовав, как замерли на почтенном расстоянии от неё служанки. Мухаммад сильно изменился. Теперь перед ней стоял не юноша, а взрослый мужчина, уверенный в своих силах и власти.
– Приветствую вас, госпожа валиде. – Он слегка поклонился и, держа почтительным жестом руку на своей груди, испытующе взглянул на закутанную в чадру женщину.
Её свита, напомнившая ему безликую стаю ворон в своих тёмных чадрах, терялась в полумраке зала, где ночью светилось лишь несколько паникадил.
– Когда вы прибыли, уважаемый калга-солтан? – ровным голосом спросила Нурсолтан. – Очень жаль, что вы не присутствовали на сегодняшних торжествах, повелитель ожидал вас.
– Отпустите свою свиту, госпожа валиде, я должен сказать вам несколько слов наедине.
Нурсолтан вздрогнула, она не допускала и мысли, что останется с Мухаммадом наедине, даже в этом большом зале, который ничем не напоминал комнату её заточения в Яш-Даге.
– Не слишком ли позднее время для бесед, калга-солтан? Наступит утро, и мы поговорим с вами в присутствии вашего отца.
Мимолётная усмешка коснулась лица Мухаммада, скользнула и тут же исчезла, а остался только насмешливый шёпот:
– Вы боитесь меня?
Она не успела ни оскорбиться, ни произнести достойного ответа, потому что громким и бесстрастным голосом он уже говорил совсем другие слова:
– Прежде чем я встречусь с ханом, я должен говорить с вами, валиде. Если вы откажете мне в этом, я немедленно вернусь в Акмесджит. А вы бы не хотели, чтобы между могущественным ханом и его преемником остались недомолвки… Прикажите же вашим слугам заняться моей женой, она уже больше часа вынуждена дожидаться, когда её с почётом примут в ханском дворце!
– Сестра султана с вами?
Нурсолтан торопливо отдала приказания, прислужницы тут же разбежались выполнять их: одни готовить комнаты; другие к дворцовым воротам – встречать высокопоставленную супругу калга-солтана.
Крымская валиде с негодованием обернулась к ханскому наследнику:
– Это непростительно, солтан Мухаммад! Вы прибываете во дворец ночью, не сообщаете о вашем приезде и выставляете нас в глазах вашей жены негостеприимными хозяевами. Что вы задумали, какой ещё мерзости добиваетесь?!
Он молчал, не отрывая от неё глаз, и она тоже замолчала, осознала, наконец, что Мухаммад добился своего, и они остались одни.
– Мои губы пересохли от жажды, – тихо произнёс он. – Помогите утолить её.
Нурсолтан машинально шагнула к столику, на котором стояли кувшины с напитками. В серебряный кубок изящной чеканки полилась родниковая вода. Она протянула кубок Мухаммаду, но он отвёл её руку:
– Мне не утолить эту жажду водой, я мучаюсь ею с того самого дня, как опрометчиво оставил вас в Яш-Даге, моя прекрасная валиде.
Задрожав, Нурсолтан расплескала воду, едва не поставила кубок мимо столика:
– Убирайтесь, Мухаммад, уходите прочь! Я надеялась, что вы повзрослели, что выросли из детских мыслей, но я ошиблась…
– Вы ошиблись не сейчас, Нурсолтан. – Он оказался в опасной близи от неё, но не делал попытки коснуться женщины. – Вы ошиблись тогда, когда не сообщили повелителю всю правду обо мне. Вы отрезали себе путь к отступлению…
Она качнулась, почувствовала, как темнеет в глазах:
– Уходите…
В ночной тиши зала его смешок прозвучал особенно зловеще:
– Сегодня я уйду, прекрасная госпожа, должен навестить свою супругу и справиться о её самочувствии. Но впереди так много дней и ночей, и одна из них станет нашей, желанная моя…
Наутро хан Менгли-Гирей прислал в её покои слугу с просьбой явиться в кабинет. Крымский властелин сообщал своей валиде о встрече с калга-солтаном Мухаммадом, на которой она должна была присутствовать. Впервые за третий год своего проживания в Крымском ханстве Нурсолтан была рада плотному одеянию чадры, оно позволяло скрыть от всех бледность и волнение, с которыми женщина не в силах была справиться.
Повелитель и его наследник уже ожидали её. Роскошный кабинет хана вмещал в себя не только произведения искусных мастеров и редкие рукописи, но и многие технические новинки, а сейчас он напоминал поле битвы. Нурсолтан замерла на пороге, она не знала, куда наступить. По всему ковру были раскиданы огромные тома книг, а посреди горделиво покоились механические часы, подаренные венецианским дожем. Редкостная вещица была сделана в виде корабля с воздушным облаком парусов.
– Все отряды должны быть сосредоточены в Акмесджите, – ожесточённо спорил Мухаммад, указывая на скопление книг в центре кабинета. – От Акмесджита ведёт дорога на Казимира, туда, куда неустанно направляет свой взор турецкий султан.
– Но мы не можем всё время думать только об интересах османского господина. Нам нужно содержать гарнизон в Оре, чтобы защищать свои границы с северо-запада. Сыновья хана Ахмата снова поднимают голову, и мы должны защитить свои границы с Ордой. Я не спорю, Мухаммад, с тем, что ты, как калга-солтан Крымского ханства, будешь управлять нашим войском, но твоя молодость и неопытность не позволяют мне полностью довериться тебе в этом важном деле.
Нурсолтан кашлянула, и мужчины поспешно обернулись.
– Любовь моя. – Хан подошёл к жене, обнял её за плечи и проводил к канапе. – Мой сын приехал вчера ночью в Салачик. Я уже сделал порицание солтану за то, что он не предупредил нас о своём приезде. Новый калга-солтан ханства и его высокородная супруга достойны самой пышной встречи. Сегодня же вечером я намерен исправить эту оплошность, устроим грандиозный праздник в честь возращения наследника в Крым. – Обернувшись к сыну, хан добавил: – Как жаль, Мухаммад, что твоя мать не дожила до этого радостного дня.
– Я слышал, она скончалась во время нашего совместного, киевского похода?
– Аллах забрал её душу. Она отошла во сне, в мире с самой собой…
– Хорошая смерть для женщины, – с холодной улыбкой заключил Мухаммад. – Я желал бы умереть иначе, в бою!
Уязвлённый равнодушием сына, даже для вида не показавшего своего огорчения смертью матери, хан Менгли отошёл к окну. В кабинете
