Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Весной крымское войско при поддержке отрядов турецких янычар двинулось к владениям короля Польского и великого князя Литовского Казимира IV. В начале лета хан Менгли-Гирей провёл ряд блестящих битв, захватил и разрушил Киев. Мимо сожжённых замков и разграбленных церквей двинулись в Крым длинные колонны пленных. Живую добычу ожидали невольничьи рынки в Тане, Кафе, Солхате, Истанбуле. Рядом с крымским ханом сражался его наследник. Сын командовал турецкими янычарами. Он повзрослел и возмужал, радовал отца своей отвагой и безудержной смелостью, только показался излишне жестоким в расправах с пленными. Хан Менгли не раз ловил в глазах Мухаммада неутихающий огонь ненависти, и может, ему только казалось, но ненависть эта горела и тогда, когда взгляд наследника был направлен на своего отца. «Всему виной Турция, – с горечью думал хан Менгли. – У меня нет единения с собственным сыном, потому что мне не было позволено растить его. Какие мысли зреют в голове солтана, что успел внушить ему султан Мехмед, что внушает сейчас султан Баязет?»
При возвращении в Салачик хана Менгли ждала печальная весть. Скончался Эминек-бей Ширинский. В тот же день прибыл фирман от турецкого султана. Своим высочайшим повелением султан Баязет II назначал на пост «калга-солтана» старшего сына хана Менгли – солтана Мухаммада. Следуя этому высочайшему повелению, крымский солтан отправлялся править в Акмесджит, считавшийся резиденцией калга-солтана. С этим решением пришлось смириться и хану Менгли-Гирею, и его брату, бывшему калге-солтану Ямгурчи. В белокаменный Акмесджит солтан Мухаммад привёз и свою первую жену, дарованную ему султаном Баязетом, двоюродную сестру турецкого правителя, принцессу османского рода Нурум. Султан Баязет смотрел в будущее, когда устраивал этот брак. Наследник Менгли-Гирея когда-нибудь должен был стать крымским повелителем, и тогда османская принцесса достигнет титула «крымской валиде» и прочно свяжет Салачик с Истанбулом. Тогда Баязету не дано было знать, что лет через пятнадцать его сын Селим женится на дочери хана Менгли красавице Айше Хафсе. И их сын – Сулейман Великолепный – станет одним из выдающихся султанов Османской империи. Не кровь ли крымского «строптивца» Менгли-Гирея сыграет в этом свою роль?
Этим вечером во дворце хана Менгли готовились празднества по случаю вхождения в права главы Ширинов Ислама-бея. Прибывали эмиры, мурзы, огланы, сераскеры[221], придворные вельможи и богатейшие купцы, крымский муфтий, кадии и высшее духовенство ханства. В дворцовой зале, купол которой был покрыт сусальным золотом, а стены расписной эмалью, ханский визир с низким поклоном принял из рук повелителя ярлык с золотой печатью. Почтительно поцеловав свиток, визир развернул его и оборотился к замершей в ожидании толпе крымских вельмож:
– Менгли-Гирей хан. Слово моё. Владельцу этого ханского ярлыка, приносящего счастье, гордости достопочтенных эмиров – Ширинскому бею Исламу-хаджи – пожаловал я страну и слуг, которыми распоряжались его отцы при наших высоких отцах, а также пожаловал ему, Исламу-хаджи, лично получать все налоги от подвластного народа низкого звания и управлять ими, придерживаясь древних обычаев и закона. Повелеваю, чтобы как старики, так и молодые из слуг его явились к хаджи-бею, изъявили покорность и повиновение и сопровождали бы его везде – едет ли он верхом, идёт ли пешком, и ни в коем случае не ослушивались бы его приказа ния…[222]
С почтением слушали вельможи перечисление всех привилегий главы высокого рода, а когда чтение ярлыка было окончено, вперёд выступил Ислам-бей. Ширинский господин по случаю торжеств был одет с особой роскошью. Халат золотой парчи блистал подобно огромному драгоценному слитку. Дорогая старинная сабля, передававшаяся в ширинском роде по наследству, принадлежала ещё знаменитому Руктимир-бею. От него же достался ширинским беям золотой перстень-печатка и широкий пояс, усеянный узорами из драгоценных камней. Предание гласило, что за этот пояс Руктимир-бей отдал сотню прекрасных невольниц, и каждый из камней – крупных жемчужин, великолепных опалов, кроваво-красных рубинов и зелёных изумрудов напоминал о красоте юных дев. Говорили, что, когда Руктимир Ширинский отдал красавиц, услаждавших его взор своей небесной красотой, стал тосковать. Долгими вечерами он ласкал пальцами драгоценные камни, и каждый из них называл именем потерянной девы. Имена особо крупных и дорогих камней и через сотню лет остались в памяти ширинского рода – сапфир Лейлы, рубин Зулейхи, опал Фатимы, чёрная жемчужина Ширин… Сегодняшним утром Ислам-бей с особой гордостью надевал этот драгоценный пояс, но едва ли он грустил, как его великий прародитель по утерянным девам. Где ныне эти девы? Что сталось с их красотой? А камни сияют и сверкают поныне, восхищают чистотой цвета и необыкновенным великолепием.
Ислам-бей получил из рук великого визиря ханский ярлык и шагнул к хану Менгли:
– От моего имени и имени ширинских мурз приглашаю вас, повелитель, и всех знатнейших господ и вельмож ханства Крымского на большой пир в мой дворец!
И задвигалась оживлённо безмолвная доныне толпа, заиграла молчавшая доселе музыка, и праздник начался.
Глава 2
Было уже далеко за полночь, когда валиде Нурсолтан поблагодарила ширинского эмира за гостеприимство и отправилась в ханский дворец. Празднество, которое затеял Ислам-бей, взбудоражило весь город. Воины пировали у высоких костров, жёлтые языки пламени облизывали непроглядную темноту ночи, откидывали светлый ореол на лица сидящих. Воины выкрикивали здравицы в честь могущественного эмира, приславшего щедрое угощение к столу победителей Киева. Нурсолтан в глубокой задумчивости ожидала, когда невольники пронесут её паланкин через толпы загулявших жителей Салачика. Сквозь толщу мыслей, которые беспорядочно теснились в голове, доносились до слуха крымской повелительницы грозные окрики телохранителей:
– Прочь с дороги! Дорогу великой валиде!
Её брат Хусаин заменил погибших телохранителей госпожи на своих верных кочевников.
– Никто не будет охранять вас так преданно, как воины вашего рода, сестра, – говорил ей Хусаин. При этом он не отводил от Нурсолтан испытующего взора.
Ей пришлось долго объяснять брату, как случилось, что в центре Крымского ханства, на оживлённой дороге могущественная госпожа подверглась нападению и потеряла всех своих людей. Она устала твердить о неизвестных разбойниках, которые неожиданно
