Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
– О госпожа, вы видели, как был счастлив наш повелитель?
Нурсолтан прижала руки к вздымавшейся от волнения груди. Осчастливила ли она его, Нурсолтан, увы, не видела, непривычная чадра и покрывало невесты не дали возможности разглядеть Менгли. А ещё странная робость, более присущая юным девочкам, не позволила поднять глаза на любимого, произнести хоть одно слово. Повозка неспешно плыла по улице, пока шум толпы не стал стихать, а после и вовсе исчез.
– Куда мы направляемся? Разве дворец находится так далеко? – спросила Нурсолтан.
– Во дворец, но не в тот, что остался в Салачике, – отвечала прислужница.
– Значит, мы направляемся в Кырк-Ёр?
– И не туда, госпожа.
– А как же?.. – Нурсолтан с трудом смогла сдержать своё удивление. Но следовало помолчать и не терять достоинства перед простой прислужницей, хотя десяток вопросов, как рой ос впивались в язычок молодой женщины: «Почему меня не проводили во дворец повелителя? Где сейчас находится мой муж Менгли-Гирей? Где будет проходить свадебное торжество?» Увы, её вопросы оставались без ответа. И Нурсолтан невольно подумала, что Менгли проявил странную поспешность, когда скомкал длинный и торжественный церемониал сочетания браком. А теперь он, так и не удосужившись объясниться, с оскорбительной торопливостью отправлял её прочь.
Госпожа не расспрашивала более молчаливую прислужницу, она скинула душившую её чадру и приоткрыла занавесь, мерно колыхавшуюся под ленивым дуновением ветерка. Дорога была пустынна и камениста, неподалёку несла свои воды мелководная речушка. «Зачем он призвал меня в Крым? – с внезапной обидой подумала Нурсолтан. – Должно быть, этой дорогой меня доставят в какое-нибудь имение в горах. Он поселит меня там с моими детьми. Наш брак – простой политический союз и ничего иного я не должна ожидать. Мои мечты навсегда остались в Ногайской степи, я давно уже не та девочка, которую он полюбил когда-то. Пятнадцать лет минуло с той поры, у Менгли было много других женщин, он полюбил одну из них и мне не на что надеяться!»
Навстречу по каменистой дороге маленький ослик тащил бочку на колёсах, оборванный мальчик погонял животное хворостиной.
– Что он везёт? – спросила Нурсолтан, стараясь отвлечься от невесёлых дум.
– Воду, госпожа. Он везёт её в Кырк-Ёр, в крепости нет своего источника, и мальчики целый день пополняют запасы.
– Надолго ли её хватает?
– Если осада, не допусти Аллах такого бедствия, хватит на несколько дней. Потому наш хан решил перенести столицу в долину к подножию горы, здесь воды вдоволь.
– И часто крепость осаждали?
– Случалось, госпожа. А хотите, поведаю красивую легенду, что рассказывают здесь про дочь хана Тохтамыша – Джаныке-ханым?
– Расскажи, – кивнула головой Нурсолтан. Подумала, раз ждёт её долгая дорога, почему не скоротать путь за занимательной беседой.
А прислужнице, видимо, и самой не терпелось поговорить, сложила руки на подоле и начала торжественно:
– В давние времена жил в этой крепости великий хан Тохтамыш. Взял он в гарем маленькую девочку, тоненькую и красивую, как лунный лучик, и назвал своей дочерью Джаныке. Однажды крепость осадил жестокий враг, узнал он, что жители страдают от отсутствия воды, и стал выжидать. Прошла неделя, другая, в Кырк-Ёре люди мучились от жажды, умирали маленькие дети. Только во дворце была вода, и обитательницы гарема не знали, как страдают бедные жители. Но пришёл к окнам Джаныке мальчик-пастушок и рассказал, что творится в крепости. Ужаснулась Джаныке, ведь она была доброй девочкой, спросила, как она может помочь. А пастушок позвал её с собой:
– Пойдём, покажу, как можно спасти людей.
– Как же я покину гарем, как пойду с тобой? – ужаснулась девочка. – Ведь люди станут показывать на меня пальцами.
– Не переживай, Джаныке, мы пойдём ночью, и никто нас не увидит.
Согласилась Джаныке, дождалась темноты и вышла к мальчику. И показал он ей узкую щель в скале. Такую узкую, что только тоненькая Джаныке могла протиснуться туда.
– Вот здесь, – сказал мальчик, – в этой щели бьёт ключ. Проберись туда и набери воды в бурдюк, а я вылью её в каменную чашу, что на площади.
Протиснулась девочка в щель, набрала воды и передала пастушку. Так носили они воду всю ночь, а наутро разогнула Джаныке спину и почувствовала, как кольнуло её сердце. Выбралась она из щели, шагнула шаг, другой, увидела, как на площади дети пьют воду из чаши, пьют и смеются. Улыбнулась Джаныке, схватилась за сердце и упала на камни мёртвой. Безутешный хан, который очень любил свою названую дочь, воздвиг в Кырк-Ёре каменную усыпальницу. И по сей день люди молятся на гробнице Джаныке-ханым.
Прислужница закончила свой рассказ, улыбнулась и поспешила поинтересоваться:
– Понравилась вам легенда, госпожа?
– Да, она очень красивая и печальная, – Нурсолтан отвернулась к окну и тихо добавила: – Как и моя история.
Прислужница спрятала хитрую улыбку, выглянула из противоположного окна и провозгласила:
– Вот мы почти и прибыли, госпожа!
Возглас служанки заставил очнуться Нурсолтан от печальных дум. Сейчас повозка катилась по длинной прелестной долине, окаймлённой со всех сторон горами. Маленькая речушка продолжала сопровождать их.
– Это Чурюк-Су, так называют её местные жители, они зарабатывают себе на жизнь выделкой кожи. В этих водах вымачивают кожи, отсюда и название «Гнилая вода», но ту часть реки, что проходит около садов, трудно назвать «гнилой», – пояснила прислужница.
– А что за строение впереди? О-о! – невольное восклицание, сорвавшееся с губ Нурсолтан, заставило прислужницу вновь улыбнуться:
– Это Бахчисарай[197], моя госпожа, говорят, повелитель начал строить его для женщины, которую любит больше всего на свете. Пока готово только
