Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Паво поднял глаза, качая головой.

— Он настоящий, все как мы надеялись!

Фалько сжал руку сына; его губы были испачканы черной кровью.

— Он может предотвратить войну с Персией?

— Да, здесь ясно сказано, он... — он умолк, прочитав последнюю строку в договоре, прямо над осыпающимися восковыми печатями Иовиана и Шапура.

«Доколе Флавий Иовиан Август остается у руля Рима, этот договор будет оставаться священным».

Его сердцебиение замедлилось, и тошнота поплыла по венам, словно он только что получил удар под дых.

— ...он бесполезен, — пробормотал он, уронив руки вдоль тела. — Иовиан сделал достаточно, чтобы защитить себя, и не более того.

Сура запустил пальцы в свои волосы, пятясь.

— Мы проделали весь путь из Империи, через раскаленную пустыню, через месяцы пыток в тех шахтах, и теперь в сердце дворца нашли это — бесполезный клочок бумаги?

Паво протянул руку, чтобы утешить Суру. Но замер, услышав шаркающие шаги у входа в зал.

— Бесполезен для Рима, возможно. Но бесценен для меня, — прохрипел голос.

Зимний холод сковал Паво. Он и группа попятились, когда сгорбленная фигура в синей мантии — архимаг Рамак — двинулась через арочный вход, ступая между артефактами, расставленными по залу. Его пальцы были сложены домиком, а глаза голодными, выглядывающими из-за острого носа.

— Этот свиток был подобен демону, преследующему мои сны, душащему мои амбиции. Он всегда дразнил меня возможностью своего существования, — продолжил Рамак, приближаясь. — Когда я узнал от своих шпионов в Антиохии, что император Валент собирается отправить экспедицию в Персию, чтобы вернуть его, я боялся худшего. И на мгновение, когда я смотрел, как вы находите его и начинаете читать, я был уверен, что мне придется убить вас и сжечь свиток, чтобы сгладить грядущее вторжение в римскую Сирию.

Он достал шелковый платок из рукава и промокнул лысую макушку, стирая бисеринки пота. Его язык высунулся, чтобы смочить губы.

— Теперь я понимаю, что свиток не угрожает моим амбициям. Никогда не угрожал. Иовиан давно мертв. Римскую Сирию можно взять без возмездия. Мне больше не нужно сжигать свиток.

Он поднял руку и вытянул один костлявый палец, который, казалось, вонзился в сердце Паво.

— Но вы должны умереть. Все вы. Возможно, я сдеру с вас кожу и повешу ваши шкуры рядом с этой? — он ухмыльнулся, кивнув на останки Валериана.

Он хлопнул в ладоши. В этот момент шесть пуштикбанов вошли в зал, рассыпавшись веером за спиной Рамака, а затем промаршировали перед ним фалангой, огибая экспонаты в зале и направляясь к Паво.

Паво сунул свиток за пазуху своего халата. Отступая от надвигающейся шестерки, он схватил небольшой гипсовый бюст персидского вельможи и швырнул его в ближайшего воина. Скульптура с глухим стуком врезалась в лоб мужчины. Бюст ударился об пол, а воин пошатнулся на месте; его шлем прогнулся внутрь, кровь хлынула из глазниц и ноздрей, прежде чем он рухнул на пол. При виде этого остальные воины зарычали, внезапно придя в ярость, и бросились вперед.

Паво пошатнулся, отступая, понимая, что его меч не может тягаться с длинными копьями пуштикбанов. Через мгновение он и его товарищи оказались зажаты в углу у крайней левой арки, выходящей во двор и на город. Хабитус орудовал копьем изо всех сил, делая выпады и размашистые удары, чтобы удержать врагов на расстоянии.

Паво огляделся. Выход был только один, понял он, глядя в проем арки на пятидесятифутовый спуск во двор внизу. Он почувствовал, как шелковые занавеси касаются кожи, и в сознании вспыхнула искра надежды. Он увидел, как блеснули глаза Суры, словно тот подумал о том же. Рывком сорвав штору с карниза, они поспешно привязали верхний край к мраморной статуе персидского воина в чешуйчатых доспехах. Паво дважды дернул ткань — она держалась крепко. Он обхватил Фалько за талию и притянул к себе.

— Держись крепче, — потребовал он, вставая на карниз арки.

Сура тоже ухватился за штору.

— Убейте их! — прошипел Рамак.

— Хабитус, давай! — крикнул Паво, но ответом ему стало лишь кровавое бульканье Хабитуса: пара копий пуштикбанов пронзила его грудь и вышла из спины. Хабитус обмяк, и пуштикбаны перешагнули через его труп, занося копья для удара.

— Прыгаем! — крикнул Сура, сталкивая себя, Паво и Фалько с карниза.

Когда ветер засвистел в ушах, Паво осознал две вещи. Во-первых, он падал. Во-вторых, он совсем не подумал о длине шторы. Если она окажется слишком длинной, они разобьются о плиты двора. Он напрягся, видя, как камни несутся навстречу, ожидая сокрушительного удара. В последний миг штора резко натянулась, и они повисли в нескольких футах от земли. Они соскользнули с ткани и попятились, а вокруг застучали копья пуштикбанов, вонзаясь в землю всего в дюймах от них. Рамак вцепился пальцами в карниз наверху и яростно смотрел вниз.

— Копьеносцы! — взревел он.

Его крик, казалось, эхом разнесся по плато и всему Бишапуру. Тотчас же звон железа и грохот шагов послышались со всех сторон.

Паво рывком поставил Фалько на ноги и рванул мимо фонтана к пальмовой роще и краю акрополя, где они поднимались.

— Держись, Отец! — крикнул он, когда Фалько споткнулся, кашляя; струйка крови змеилась с его губ.

— Паво! — крикнул Сура.

Паво затормозил как раз вовремя: трое мидийских копьеносцев выскочили из-за группы пальм. Он развернулся только для того, чтобы увидеть, как Рамак и пуштикбаны несутся к ним от дворца. Он метнулся взглядом туда-сюда, понимая, что единственный свободный путь лежит через акрополь, к Храму Огня с синим куполом.

— Сюда!

Они поспешили прочь от преследующей стаи воинов и пронеслись через тенистый сад, напугав одного мидийского копьеносца, который явно не слышал крика Рамака. Копьеносец в кольчуге уронил ярко-оранжевый фрукт, который жевал, вытер усы, схватился за копье и скривился. Паво нырнул под удар копья, увлекая Фалько за собой. Сура последовал за ними, нанеся резкий удар кулаком в щеку мужчины, отчего тот пошатнулся, оглушенный.

Ветви хлестали их по коже, пока они пробивались вперед, а затем снова вырвались на солнечный свет. Троица, спотыкаясь, бежала к храму. Рамак и погоня были всего в нескольких шагах позади. Паво взял отца под руку, ведя его к краю акрополя рядом с храмом.

— Приготовься, Отец, спуск будет крутым, но...

Он замер, увидев, как еще больше