Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Мой бурдюк с водой, — пробормотал он, поворачиваясь обратно к лестнице.

Его взгляд упал на четверых, притаившихся в тенях в углу. Лицо мужчины сморщилось, темные усы приподнялись, когда он набрал воздуха, чтобы поднять тревогу. Крик едва успел сорваться с его губ, как Сура вскочил и бросился на него. Инстинктивно Паво кинулся за другом. Пуштикбан наставил копье на Суру, который сделал ложный выпад, якобы ныряя в одну сторону, а затем ушел в другую, хватая древко копья и вырывая его из хватки врага. Паво добавил сокрушительный хук в челюсть. Перс рухнул, как подкошенный дуб. Другой стражник, находившийся всего в нескольких футах, бросился во двор, чтобы поднять тревогу. Сверкнув железом, Сура метнул копье павшего пуштикбана, словно дротик. Пика ударила воина в спину — она не пробила доспех, но сбила его с ног, и он ударился головой о плитку. Он затих. Сура напряженно выдохнул, встряхнул бросковую руку и покрутил головой, разминая шею.

— Игры в Адрианополе, три лета назад — лучший метатель дротиков. Жаль, что потом я напился и чуть не насадил судью одним шальным броском. Они за это отобрали мой призовой кошель. Свора ублюд...

Паво схватил друга за руку.

— Расскажешь позже.

Он забрал шамшир у потерявшего сознание пуштикбана, пока Сура подбирал клинок другого. Хабитус вооружился копьем. Они оттащили два обмякших тела в тень, затем Паво повел Фалько в зал с лестницей; остальные следовали по пятам. Лестница была широкой и вела вверх вдоль стен этого центрального чертога — почти в три раза выше предыдущего зала. Его взгляд остановился на второй из трех площадок.

— Сердце дворца, — пробормотал он, осознав.

Они поспешили на второй этаж и замедлили шаг на площадке. Стражников не было видно. Яркий луч солнца притянул взгляд Паво к главному залу этого этажа.

Паво осторожно шел первым, сжимая ячеистую рукоять персидского клинка. Они вошли в этот, самый роскошный из всех залов. Дальняя стена раскрывалась тремя высокими арками, открывая захватывающий дух вид на залитый солнцем Бишапур. Шелковые занавеси висели по обеим сторонам арок, перевязанные золототканой веревкой. Солнечный свет лился внутрь, озаряя позолоченный высокий свод и лес сокровищ, заполнявших пол. Это была эклектичная коллекция: мраморные скульптуры, резьба по порфиру, древние доспехи, щиты с перекрещенными за ними богато украшенными копьями, вазы с тонкой вязью, урны и изысканные шелковые драпировки. Каждый из них пробирался сквозь эту сокровищницу, затаив дыхание. Взгляд Паво зацепился за напольную мозаику, изображавшую отряд персидских всадников с густыми, напомаженными бородами и плюмажами на шлемах, спускающих тетиву луков. Воин на коленях перед ними принимал их стрелы в грудь — воин в римских доспехах. Паво сглотнул. Затем он поднял глаза и увидел, как Сура невольно попятился к одному из доспехов. Манекен был выставлен так, чтобы держать изогнутый клинок высоко над головой. Сура задел экспонат, и рука с клинком рухнула вниз, остановившись лишь в дюймах от его плеча. Его сдавленный вскрик мало помог успокоить нервы. Он приподнял бровь, глядя на Паво, и небрежно вернул руку в исходное положение.

Паво сердито глянул на друга, затем прошептал Хабитусу, который разведывал дальнюю сторону зала:

— Стража?

Хабитус покачал головой.

— Мы одни, командир.

Паво повернулся к Фалько.

— Отец. Думаю, это оно — сердце дворца.

— Да, я чую роскошь вокруг... это и вонь власти, — сказал Фалько, поглаживая шелковую ткань.

— Свиток, Отец. Где он? — спросил Паво. Сура и Хабитус ждали ответа с расширенными глазами.

Лицо Фалько стало серьезным, и он кивнул, словно собираясь выполнить какую-то омерзительную задачу.

— Среди этой роскоши есть мерзкий предмет. Предок Шапура совершил нечто, о чем жалел до последнего вздоха, так говорят.

— Отец, о чем ты... — он осекся, его взгляд зацепился за что-то за плечом Фалько.

Нечто гротескное. Дрожь пробрала его до костей, несмотря на палящий жар солнца, заливающего комнату. Там, в дальнем конце зала, на стене висела деревянная рама, словно для еще одной шелковой портьеры. Но вместо ткани на ней была натянута человеческая кожа. Клочки волос на скальпе. Зияющие, пустые глазницы. Истерзанные, разорванные губы. Искореженная, истрепанная и провисшая кожа конечностей и торса. Паво почувствовал, как внутренности перевернулись, и услышал, как Хабитуса за спиной стошнило.

— Император Валериан? Значит, миф правдив.

— Да, так вы нашли его? — мрачно ответил Фалько.

— Как кто-то может держать такую вещь у себя дома? — выплюнул Сура.

Фалько покачал головой.

— Похоже, они держат ее, потому что ни предок Шапура, ни любой персидский шахиншах или вельможа после него не смогли посмотреть этому куску в лицо, чтобы избавиться от него. Стыд оставляет его здесь смотреть в вечность.

Отвращение Паво на мгновение угасло. Он заметил, что, пока другие сокровища в комнате сияли чистотой, кожа была покрыта слоем пыли и паутины.

— Ни один перс не приближается к этому куску, ты сказал.

Лицо Фалько искривилось в горькой усмешке.

— Именно. И поэтому разбойник спрятал свиток за ней. Поэтому он все еще там.

Паво, Сура и Хабитус обменялись беззвучными взглядами. Видя, что ни один из двоих не спешит обыскивать кожу, Паво шагнул вперед, сглатывая подступающую тошноту, приближаясь и видя каждый истерзанный дюйм экспоната. Он опрокинул низкую скамеечку и встал на нее, прижавшись головой к стене, чтобы заглянуть за заднюю часть рамы. Она была покрыта толстым слоем пыли, но больше ничего. Плечи его поникли, и он собрался вздохнуть, когда облако пыли попало в горло. Он разразился приступом кашля, и это сдуло пласты густой пыли из-за рамы. Настолько, что, когда он восстановил дыхание, его глаз зацепился за что-то, что открылось. Пожелтевший, истрепанный рулон бумаги, застрявший за кожей бедра. Сердце Паво заколотилось. Он потянулся вверх, напрягая каждую жилу в руке. Свисающий, провисший лоскут кожи со ступни коснулся его лица; затхлый запах древнего тлена пропитал его чувства. Кончики пальцев скребли и царапали свиток. Наконец, он выпал из того места, где был заклинен, прямо ему в руку.

— Он у меня! — выдохнул он, сдувая пыль с губ и спрыгивая со скамейки.

Сура вытаращился.

— Мы должны быть уверены — проверь!

Хабитус, Сура и Фалько поспешили окружить Паво, пока тот разворачивал свиток.

Надпись была бледной и местами по краям совершенно выцвела.

«Река Евфрат будет границей между нашими двумя великими империями. Подобно братьям, взирающим на восток и запад, никто не позволит своим