Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
А на левой половине экрана Люмис медленно багровел, и искры вокруг него становились всё гуще.
Наконец Алина закончила.
— Это всё на сегодня, господин Воронов. Если понадобится, я буду в инженерном корпусе.
— Хорошо, — он кивнул ей. — Продолжайте в том же духе.
Алина развернулась и ушла из кадра, так и не взглянув на экран с магами. Воронов проводил её взглядом, потом медленно повернулся к камере.
Семён затаил дыхание. Вокруг него, на всей стройке, стояла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке гудит бетономешалка.
Воронов смотрел в камеру несколько секунд, а потом заговорил.
— Ты закончил?
Люмис дёрнулся, будто его ударили.
— Что?
— Я спрашиваю, ты закончил? Про справедливость ты смешно сказал, — Воронов чуть наклонил голову. — Особенно про суд. В твоём исполнении это звучит как анекдот.
Он встал с кресла, взял чашку со столика и сделал глоток. Движения у него были, как у человека, который никуда не торопится.
— У меня дела, — сказал он, глядя в камеру. — Вы там стену мою штурмовать собрались? Ну, как подготовитесь — сообщи.
Люмис открыл рот, но Воронов не дал ему вставить слово.
— А у меня сейчас первый урожай кофе снимать надо. Не до вас.
Он отвернулся от камеры и пошёл куда-то вглубь сада, унося с собой чашку. На ходу бросил через плечо:
— Бывай.
Экран справа погас.
На несколько секунд осталась только левая половина — штаб с магами, с окаменевшим Люмисом, с офицерами, которые не знали, куда девать глаза. Потом погасла и она.
Семён сидел неподвижно и смотрел в тёмный экран телефона.
Рядом с ним молчал Петрович и Лёха. Молчала вся стройка — сотни людей, которые только что видели то, чего видеть не должны были.
Маги S-класса. Гордость Империи. Оружие, перед которым дрожали армии и падали города. Их только что выставили дураками перед всей страной. Человек просто проигнорировал их, обсудил коров и виноград, а потом ушёл собирать урожай кофе.
Лёха первым нарушил молчание.
— Это что сейчас было? — его голос звучал хрипло, будто он целый час орал на кого-то. — Это реально было?
Никто не ответил.
Семён положил телефон на колени и посмотрел на небо. Серое, затянутое облаками небо Столицы, под которым он прожил всю жизнь. Небо, которое вдруг показалось ему каким-то чужим.
В Эдеме было солнце, сады и виноградники. В Эдеме человек мог послать к чёрту самых могущественных магов Империи и пойти собирать кофе.
А здесь — стройка, бетон, вечная грязь и начальники, перед которыми надо кланяться.
Петрович кашлянул и встал.
— Обед закончился, — сказал он негромко. — Пора работать.
Они разошлись по своим местам. Семён вернулся к сварочному аппарату, надел маску, взял горелку. Руки делали привычную работу, а голова была где-то далеко.
Он думал о том, о чём думали сейчас, наверное, миллионы людей по всей Империи. Все, кто видел эту трансляцию.
Что же будет дальше?
Глава 20
Штаб Брусилова превратился в зону бедствия.
Валериан Люмис метался по командному пункту, и всё, чего касалась его аура, начинало дымиться. Стол для совещаний раскололся пополам от удара магического разряда. Голографические экраны взорвались один за другим, осыпав пол осколками. Кресло командующего, в котором недавно развалился маг, превратилось в кучку пепла.
Офицеры штаба вжались в стены и старались не дышать. Брусилов стоял в углу и смотрел на происходящее с выражением человека, который наблюдает за ураганом из окна своего дома.
— Он посмел! — голос Люмиса сорвался на визг. — Этот выскочка! Это ничтожество! Он посмел игнорировать меня! Меня!
Очередной разряд ударил в стену, оставив чёрное пятно размером с человеческую голову. Один из офицеров связи тихо выскользнул за дверь, и никто его не остановил.
Остальные маги S-класса стояли в стороне и молчали. Женщина с холодными глазами по имени Ирэн, разглядывала свои ногти с показным безразличием. Молодой надменный маг криво усмехался в углу.
Люмис резко остановился посреди комнаты. Его грудь вздымалась, глаза горели, но голос вдруг стал тихим и оттого ещё более страшным.
— Великое Искупление, — сказал он. — Немедленно.
Ирэн подняла бровь.
— Валериан, это крайняя мера. Мы планировали начать с точечных…
— К дьяволу точечные удары! — Люмис ударил кулаком по остаткам стола, и тот окончательно развалился. — Этот червяк унизил меня перед всей Империей! Перед всем миром! Он сидел и пил свой проклятый чай, пока я… пока мы…
Он задохнулся от ярости и несколько секунд просто стоял, сжимая кулаки.
— Готовьте ритуал, — его голос снова стал тихим. — Сейчас же! Я хочу видеть на месте этого «Эдема» стеклянную пустыню.
Молодой маг шагнул вперёд.
— А как же приказ Долгорукого? Он хотел пленных, технологии…
— Долгорукий получит пепел, — отрезал Люмис. — И будет благодарен за это. А если нет… — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. — Пусть попробует предъявить мне претензии лично.
Маги переглянулись. Они были унижены. Все они, не только Люмис. И за это кто-то должен был заплатить.
— Начинаем, — сказала Ирэн и направилась к выходу. — Усилители — на позиции. Контур — отдельно от лагеря.
Маги потянулись за ней. Люмис вышел последним, и его аура оставляла за собой тлеющий след на полу.
Брусилов остался один посреди разгромленного штаба. Он смотрел на закрывшуюся дверь и думал о том, что никогда раньше не видел магов S-класса такими бешеными, словно псы, которых пнул случайный прохожий.
Воронов сделал это одним разговором.
Брусилов не знал, радоваться ему или бояться. Наверное, и то, и другое.
За окном на отдельном чистом пятачке в стороне от лагеря уже разворачивалась подготовка к ритуалу.
* * *
Лагерь кипел работой.
Солдаты таскали кристаллы — здоровенные глыбы мутного стекла, которые весили как чугунные ванны и мерцали изнутри чем-то неприятно живым. Инженерные расчёты устанавливали зеркала на треногах, выверяя углы по командам ритуалистов.
Сержант Игнатов руководил своим отделением, которое волокло очередной кристалл к центру лагеря.
Один из магов прошёл мимо, и солдаты мгновенно опустили глаза. Маг скользнул взглядом по их лицам и пошёл дальше, не удостоив вниманием.
Как только его мантия скрылась за палаткой, рядовой Степанов толкнул локтем напарника.
— Эй, Петрович, — прошептал он. — Ты записался на субботу после обеда?
— Нет, — Петрович скривился, еле сдерживая смех. — Я микстуру жду. Говорят, детки в яслях очень рекомендуют.
По шеренге прокатился сдавленный хохот. Кто-то закашлялся,
