Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
— Ой, ну что же вы так нервничаете, — сказала она, когда Люмис остановился набрать воздуха. — В вашем возрасте это очень вредно для сердца. Хотите, пришлю вам нашу новую успокаивающую микстуру?
Люмис захлебнулся собственным криком.
— У нас её детки в яслях пьют, — продолжала Фея как ни в чём не бывало. — Спят потом как ангелочки. Вам бы тоже не помешало выспаться, судя по мешкам под глазами. Или это у вас от природы такое лицо?
Петрович рядом с Семёном издал звук, похожий на сдавленное мычание. Лёха зажал рот обеими руками, плечи тряслись, он едва сдерживался.
Семён посмотрел на левую половину экрана, туда, где стоял штаб с магами, и увидел кое-что интересное. Тот самый генерал с каменным лицом отвернулся к стене. Его плечи тоже подозрительно вздрагивали. Несколько офицеров рядом с ним изучали потолок с преувеличенным вниманием.
Они явно изо всех сил пытались не заржать в голос. Прямо посреди прямой трансляции на всю Империю.
Люмис заметил это. Его лицо из багрового стало почти фиолетовым. Он резко повернулся к своим людям и прошипел что-то, от чего офицеры мгновенно вытянулись по стойке смирно.
Потом он снова повернулся к экрану. Искры вокруг него стали ярче. Воздух в штабе, судя по картинке, начал дрожать от жара.
— Ты, — прорычал он, глядя на Фею. — Ты смеешь…
— Я смею много чего, — Фея зевнула, прикрыв рот крошечной ладошкой. — Например, смею напомнить, что вы уже пять минут занимаете канал связи и до сих пор не объяснили цель вашего визита. Это невежливо. У нас тут работа, знаете ли.
Семён втянул воздух и обнаружил, что губы у него сами собой растягиваются в улыбке.
Вокруг него, на всей стройке, люди смотрели в телефоны с одинаковым выражением — смесью изумления и злорадного удовольствия. Маги S-класса, которых все боялись до дрожи в коленях, которые могли испепелить город одним взмахом руки, сейчас выглядели как клоуны.
И вся Империя это видела.
Фея вздохнула и покачала головой.
— Ладно, ладно, не кипятитесь, — она отложила папку и сняла очки. — Сейчас позову, а то вы нам всё оборудование перегрузите своим криком. У нас тут чувствительная аппаратура, между прочим.
Она махнула крошечной рукой куда-то за пределы экрана, и картинка справа начала меняться.
Семён подался вперёд, едва не ткнувшись носом в телефон.
Тёмный кабинет с Феей исчез. Вместо него на экране появился залитый солнцем сад, полный зелени и цветов. Деревья с густыми кронами, дорожки, выложенные светлым камнем, клумбы с чем-то ярким и душистым. Птицы на ветках, бабочки над цветами. Всё это выглядело настолько живым и настоящим, что Семён почти почувствовал запах.
Посреди этого великолепия, в плетёном кресле за маленьким столиком, сидел человек.
Семён видел его раньше, на тех самых запрещённых трансляциях. Калев Воронов, хозяин Эдема, мятежник, враг Империи. Он выглядел именно так, как на всех записях — спокойный, расслабленный, с лицом человека, у которого нет ни единой заботы в мире.
Перед ним на столике стояла чашка с чем-то дымящимся. Чай, наверное, или кофе. Воронов смотрел куда-то вдаль, будто любовался видом.
— Воронов! — голос Люмиса прорезал идиллию. — Пади ниц! Предстань перед лицом правосудия Императора! Твоё время истекло!
Воронов даже не повернул головы.
Он сделал глоток из чашки, поставил её обратно на столик и продолжал смотреть куда-то в сторону, будто не слышал. Будто на экране рядом с ним не бесновался один из самых могущественных магов Империи.
— Ты слышишь меня, мятежник⁈ — Люмис шагнул к камере, и его лицо заняло половину левой части экрана. — Я, архимагистр Валериан Люмис, именем Императора приказываю тебе сдаться! Немедленно!
Воронов сделал ещё один глоток чая.
Семён услышал, как Лёха рядом с ним тихо выругался от изумления. Они все смотрели на человека, который игнорировал S-класс так, будто тот был назойливой мухой.
— Если ты не сдашься добровольно, — продолжал Люмис, и его голос стал угрожающим, — мы выжжем твой «рай» до основания. От этого места останется стеклянная пустыня. Ни одно живое существо не уцелеет.
Воронов наконец повернулся к камере. Посмотрел на Люмиса со скучающим спокойствием. Так смотрят на соседского ребёнка, который опять залез в чужой сад за яблоками.
И ничего не сказал.
В этот момент в кадр вошла женщина.
Семён узнал её — Алина, кажется. Техническая директор Эдема, она часто появлялась на трансляциях Даниила, объясняла что-то про заводы и технологии. Молодая, деловая, с планшетом в руках, который она не выпускала, похоже, даже во сне.
Она подошла к Воронову и остановилась рядом с его креслом. На экран с орущим Люмисом она даже не взглянула. Будто это был не прямой эфир на всю Империю, а обычный рабочий день.
— Господин Воронов, — сказала она, глядя в свой планшет. — По виноградникам в Южном: скоро ожидаем первый сбор. Качество лозы превосходит ожидания.
Воронов кивнул, не отрывая взгляда от чашки.
— Хорошо. Что ещё?
— По Котовску. Морозов докладывает, что надои на новых био-фермах выросли на тридцать процентов. Нужно расширять логистику, иначе не справимся с объёмами.
На левой половине экрана Люмис замолчал на полуслове.
Семён видел его лицо — и это было зрелище, которое он запомнит до конца жизни. Архимагистр, один из самых могущественных людей Империи, стоял с открытым ртом и смотрел, как его эпохальный ультиматум идёт фоном к обсуждению коров и винограда.
— Тридцать процентов — это много, — сказал Воронов. — Пусть Морозов составит план расширения. К следующей неделе хочу видеть цифры по транспортным мощностям.
— Поняла, — Алина сделала пометку в планшете. — Ещё по маглевам. Проект разморозили, первую ветку до Ольховки можно запустить через три месяца, если направить туда бригаду из Каменска.
— Направляйте.
Петрович рядом с Семёном издал какой-то булькающий звук. Лёха просто сидел с открытым ртом, забыв про свой бутерброд.
Люмис наконец обрёл дар речи.
— Ты… — его голос сорвался на хрип. — Ты смеешь… при мне… обсуждать своих коров⁈
Воронов поднял голову и наконец посмотрел на экран. Так смотрят на муху, которая жужжит над ухом во время важного разговора.
— Подожди, — сказал он Алине. — Тут кто-то что-то хочет.
И снова повернулся к своей чашке.
Семён почувствовал, как по стройке прокатился странный звук. Не смех — смеяться вслух было опасно, даже здесь, даже среди своих. Что-то похожее на сдавленное хмыканье, которое издают люди, когда видят что-то невозможное.
Трансляция шла на всю Империю. Миллионы людей сейчас смотрели, как хозяин Эдема обсуждает надои и виноградники, пока S-класс беснуется на соседнем экране.
Воронов дослушал Алину до конца.
Она докладывала ещё минуты
