Только моя - Кристина Зайцева

Мой голос ломкий, когда увожу разговор с этого зыбкого пути, спрашивая с напускной беспечностью:

– Хочешь сказать, что влюбился в меня со второго взгляда?

– Нет… – Антон смотрит на бокал в своих руках. – Я говорю о том, что сделал это еще до того, как ты назвала мне свое имя.

Эмоции сдавливают мою грудь и проходятся по ней горячим сквозняком.

Я забираю из его рук бокал, остановившись между его разведенных колен. Отправляю бокал на прикроватную тумбочку, вздрагивая от прикосновения горячих ладоней к своим ногам. Антон ведет по ним руками, а я ищу его губы и жадно целую. Опускаюсь на колени, его ладони обнимают мое лицо, а язык чертит круги у меня во рту, доводя меня до головокружения.

Я знаю, что он возбужден еще до того, как накрываю ладонью его пах через джинсы и трусы, резинка которых торчит из расстегнутой ширинки.

– Я сожру тебя, – рычит мне в губы.

Мы оба стонем. Твердый бугор под моими пальцами вызывает в животе чувственный взрыв, от которого я становлюсь дикой, начиная целовать голую грудь своего мужа везде, куда могу дотянуться. Антон зарывается пальцами в мои волосы, глядя сверху вниз с неприкрытым вожделением, когда кусаю кожу рядом с его пупком и тяну вниз трусы, выпуская наружу все эти возбужденные сантиметры.

– Твою мать… – он закрывает глаза и выдыхает в потолок, точно зная, что я собираюсь делать.

Я делала это много раз за те три дня, что мы провели вместе, но каждый раз его реакция непередаваемая! У меня не так много талантов, черт возьми, и мне должно быть стыдно смотреть в глаза всему миру, потому что главный из моих талантов – это минет.

– Блять… – Антон накручивает на кулак мои волосы, на секунду становясь грубым, но тут же ослабляет хватку, сдерживая свое желание протаранить горло.

Я делаю это сама. В том ритме, в котором могу принять его по максимуму. От его стонов мое тело покидает новая порция влаги, а клитор пульсирует, заставляя меня дрожать.

– Встань, – хрипит Матвеев, дергая меня за плечи вверх.

Его прикосновения несдержанные. Он сжимает ладонями мою попу, стягивает с меня трусики, оставляя в одном поясе, и прикусывает через лифчик сосок.

На прозрачном кружеве мокрый след, мое сердце от этого заходится в пляске.

Я бессознательно трусь о его тело, сжимаю руками его голову. Падаю вместе с ним на кровать, потому что он утягивает меня за собой и раздвигает ноги своими бедрами.

– Да, да, да… – выгибаюсь навстречу его пальцам.

Они гладят, дразнят, погружаются в меня, заставляя стонать и царапаться. Выгибаться еще сильнее, подставляя грудь мужской ладони, когда та сжимает ее, дернув вниз чашку.

Вскрикиваю от резкого толчка, которым Антон врывается в мое тело, и продолжаю вскрикивать в ответ на сильные движения его бедер. Я кусаю его плечо, кусаю его шею. Встречаю его сумасшедше возбужденный взгляд напротив своего, наслаждаясь дрожью его тела.

Резко выпрямившись, он обхватывает ладонями мою талию, дергая на себя нижнюю часть моего тела, и, привстав на коленях, начинает вбиваться в меня то резко, то плавно. Мышцы его пресса перекатываются, может, именно эта картинка запускает мой оргазм, а может, это делают мои пальцы, которыми ласкаю себя под жадным взглядом Антона, в потоке сознания это не имеет значения! Единственное, чего я хочу, это увидеть его оргазм, но глаза зажмуриваются сами собой, и все, что я вижу, открыв их, – это белую лужицу на своем пупке, капли на груди и Антона, сжимающего себя в кулаке с опущенной головой.

– Боже… – шепчу с дрожью в голосе. – Мне нравится делать это под градусом.

Подняв лицо, Матвеев смотрит на меня с ленивой ухмылкой.

Глава 42

Полина

Напряженная тишина за столом действует мне на нервы. Ее только слегка разбавляет наша общая возня, пока занимаем свои места, и все делают вид, будто поглощены процессом: мои родители и семья Антона – мать и маленькая Варя, которая смотрит на всех с любопытством, но, судя по всему, побаивается подать голос, а сам Антон должен был быть здесь еще пятнадцать минут назад, но его нет!

Его телефон уже целый час вне зоны действия сети, и я понятия не имею почему.

Сегодня утром он разбудил меня своими поцелуями. В отличие от меня полностью одетый. После ночи, проведенной в отеле, я проспала почти до одиннадцати, кажется, впервые в жизни, но с ним я вообще сплю, как убитая. Без снов, без желания куда-нибудь спешить, будто эти дни – наш медовый месяц, которого на самом деле не будет. Это еще одна причина, по которой он сопротивлялся нашей свадьбе. Хотел, чтобы все было «по-человечески».

Антон собирался заехать к себе домой, чтобы поговорить с матерью, у нее летний отпуск. Потом планировал в автосервис, в его машине барахлит какой-то датчик. А у него мегаответственное отношение к этой машине, потому что она ему не принадлежит. Матвеев маниакально содержит ее в идеальном порядке. Ведь он маниакально ответственный. В три дня мы должны были встретиться здесь, все вместе, но уже начало четвертого, а на месте все, кроме моего мужа.

Я нервничаю, мечась глазами по лицам наших родных, которые при встрече на крыльце ресторана обменялись скупыми, неловкими приветствиями.

Лицо моей матери – каменная маска, лицо матери Антона – тоже. На лице моего отца задумчивое выражение, о своих новостях я сообщила родителям четыре часа назад. Отец отложил свои дела, посчитав, что мои новости – достаточный повод, чтобы уйти с работы пораньше. На собственной работе я получила положенные мне свадебные выходные дни, поэтому на законных основаниях там отсутствую.

Мне было бы в сто раз проще, если бы Матвеев был здесь. В сотый раз проверяю телефон, без смысла заходя в мессенджеры, хотя знаю, что там тоже тишина.

– Антон задерживается, – говорю, бросая взгляд на вход и чувствуя себя так, будто сижу на иголках.

Телепатически умоляю своего мужа появиться в дверях немедленно. Я даже не могу на него злиться, ведь он никогда не поставил бы меня в такое положение без веской причины, и моя святая обязанность – защитить его интересы, пока он не может сделать этого сам.

– Как мило, – язвительно замечает моя мать.

Кошусь на нее.

Сидя в кресле полубоком, она листает меню, ведя себя довольно высокомерно, чтобы сделать это знакомство старым скрипучим колесом, в которое воткнули чертову палку!

Чтобы нащупать