Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг
У меня внутри всё сжалось.
— И что? — спросила я, стараясь сохранять ледяное спокойствие. — Жаловался на качество морковного пюре?
— На качество обслуживания! — взвыл директор. — Он сказал… О боже, что он сказал!
Пал Палыч вскочил и начал метаться по моему номеру, натыкаясь на углы.
— Он сказал, что финансирования не будет! Ни копейки! Крыша, бойлер, новые матрасы про всё забудьте! Клюев инициирует проверку! Пожарную, санитарную, налоговую и… и ветеринарную!
— При чём тут ветеринарная? — удивилась я. — У нас из животных только мыши и тот лось в рагу.
— Он найдёт! — Пал Палыч схватил себя за лацканы пиджака. — Он сказал, что закроет нас! Опечатает! Людей на улицу! Меня под суд за растрату! А какую растрату⁈ Я последний раз деньги в руках держал, когда пенсию маме переводил!
Он подбежал ко мне и схватил меня за рукав.
— Марина Владимировна, он поставил ультиматум!
Я аккуратно отцепила его пальцы от своего кашемирового кардигана.
— Какой ультиматум, Павел Павлович? Говорите прямо. Я не люблю гарниры из слов, мне нужно «мясо».
Директор сглотнул, его кадык дёрнулся. Он отвёл глаза, покраснел, потом побледнел.
— Он сказал… — Пал Палыч перешёл на шёпот. — Он сказал, что вопрос с финансированием можно решить положительно. Но только при условии… «полной интеграции персонала в досуг гостя».
— Переведите с бюрократического на русский, — потребовала я, хотя уже догадывалась.
— Он хочет вас, Марина Владимировна, — выпалил директор и зажмурился, ожидая пощёчины. — Сегодня. На ужин. В его номере. Приватный формат. Сказал: «Пусть ваша звезда спустится с небес и покажет мне настоящее гостеприимство. Иначе завтра утром вы все будете искать работу».
Вот оно что. Грязный шантаж и примитивный, как вокзальный чебурек.
— Значит, я цена новой крыши? — тихо спросила я. — Я разменная монета за бойлер?
— Марина Владимировна, я же не прошу! — Пал Палыч упал обратно на диван, словно у него подкосились ноги. — Я же понимаю! Это низко и подло! Но что мне делать⁈ У меня пятьдесят сотрудников! Тётя Валя одна троих внуков тянет! Люся ипотеку платит! Если он нас закроет… Куда они пойдут? В лес?
Он закрыл лицо руками и, кажется, заплакал.
Я смотрела на этого маленького, раздавленного человека и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость на Клюева. На эту систему, где какой-то упырь с корочкой может решать судьбы людей, просто потому что ему захотелось «десерта».
Я подошла к окну. На улице уже стемнело. Фонарь освещал одинокую фигуру Михаила, который снова возился с дровами, или делал вид.
Если я откажусь, пострадают невинные люди. Но если я соглашусь… Нет. Это даже не рассматривается. Я скорее съем свой диплом без соли.
— Что задумал Михаил? — спросила я, не оборачиваясь.
— Миша? — всхлипнул директор. — Не знаю, но он ходит где-то… злой как чёрт. Я ему не сказал. Побоялся. Если Миша узнает… он же Клюева убьёт. Голыми руками. И тогда точно тюрьма, всем.
Я кивнула. Пал Палыч прав. Михаил в его нынешнем состоянии — это бомба с часовым механизмом. Если он узнает про ультиматум, то не станет устраивать мелкие пакости с канализацией, а просто пойдёт и свернет Клюеву шею. И сядет, лет на десять. Этого допустить нельзя.
— Так, — я резко повернулась к директору. Мой голос звучал твердо, как удары ножа по доске. — Прекратите истерику, Павел Павлович. Слезами горю не поможешь, а вот обезвоживание заработать можно.
— Что нам делать? — он посмотрел на меня с надеждой утопающего.
— Клюев хочет ужин? — я прищурилась. — Он его получит.
— Вы… вы согласны⁈ — Пал Палыч округлил глаза. — Марина Владимировна, я не могу… я не позволю… это же аморально!
— Кто сказал, что я согласна на «его» условия? — я усмехнулась. — Я сказала, что он получит ужин. Авторский. Такой, после которого он забудет дорогу в этот санаторий навсегда.
В моей голове начал складываться план, рискованный конечно. Но это был единственный шанс спасти санаторий и не потерять себя.
— Вставайте, Павел Павлович. Приведите себя в порядок. И передайте Клюеву, что Марина Вишневская принимает вызов. Мы встретимся с ним через час.
— А… а что вы будете делать? — пролепетал он, поднимаясь.
— Я буду готовить, — зловеще пообещала я. — Блюдо под названием «Месть». Говорят, его подают холодным, но я предпочитаю фламбе.
— А Миша? Ему сказать?
— Нет! — я схватила директора за лацканы и встряхнула. — Ни слова Михаилу! Если он вмешается сейчас, он всё испортит. Он должен думать, что я просто готовлю банкет. Вы поняли?
— П-понял… — закивал он.
— Отлично. Идите. И молитесь, чтобы мои кулинарные эксперименты не подпадали под статью уголовного кодекса.
Я вытолкала директора за дверь. Осталась одна. Сердце колотилось как безумное.
Я блефовала. У меня не было никакого плана, кроме смутного желания накормить Клюева чем-то, от чего он проведёт остаток командировки в комнате для раздумий. Но этого было мало.
Я посмотрела на свою сумку с инструментами и набор ножей, которые не доставала до этого момента.
— Ну что, девочки, — прошептала я своим инструментам. — Сегодня у нас особый заказ. Готовим для крысы.
Я достала телефон. Нужно было найти рецепт. Что-то, что выглядит роскошно, пахнет дорого, но внутри скрывает сюрприз. Как троянский конь.
В этот момент телефон звякнул. Сообщение. С незнакомого номера.
«Жду с нетерпением, сладкая. Не заставляй меня скучать. К.»
Меня передернуло. В дверь снова постучали. Тихо, но уверенно.
— Марина? — голос Михаила.
Я замерла. Если я сейчас открою, он увидит моё лицо и всё поймёт.
— Я занята! — крикнула я через дверь, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Готовлюсь… к ужину.
— К какому ужину? — голос стал напряжённым. — Пал Палыч бегает по коридору белый как простыня. Что происходит?
— Всё под контролем! — соврала я. — Просто спецзаказ для ВИПа. Не мешай, мне нужно сосредоточиться на меню!
Повисла пауза. Я знала, что он стоит там, прислонившись лбом к двери, и слушает мою ложь.
— Ладно, — наконец произнес он. Глухо. С недоверием. — Но если что… я рядом. Я в бойлерной. Ключ у меня.
Послышались удаляющиеся шаги. Я сползла по двери на пол.
— Прости, Миша, — прошептала я. — Но в эту битву я иду одна. Потому что, если ты пойдешь со мной, ты не вернешься.
Я встала, надела свой самый строгий китель, застегнула его на все пуговицы до самого горла, как броню и вышла в коридор, чувствуя себя Жанной д'Арк, идущей на костёр. Только вместо меча у меня был венчик, а вместо веры отчаяние и банка с самым острым перцем в мире, которую я припрятала на
